– Уиллоу, знаешь, что будет, если ты не прекратишь? Если ты немедленно не остановишься и не прикажешь мне убраться из этой комнаты? Господи, помоги! Если ты не скажешь, чтобы я ушел, я не смогу это сделать сам!

– Только сегодня утром ты говорил, что мы будем жить вместе, как муж и жена, разве не так? – прошептала она в ответ.

– Я поступил, как полный идиот…

Уиллоу потянулась, коснувшись его губ указательным пальцем:

– Тише, Гидеон.

Девлин Галлахер допил виски и решительно отставил стакан. Он направился наверх в комнату Ивейдн, в которую ему было запрещено входить с тех пор, как однажды вечером в доме появился Стивен, ведя с собой Уиллоу и Марию.

Он поднял руку, собираясь постучать, рассеянно покачал головой и открыл дверь.

Ивейдн не спала, Девлин почувствовал это, когда подошел к ее кровати. Он чиркнул спичкой и зажег причудливую круглую лампу на ночном столике.

Сначала он не мог произнести ни слова. Почти с минуту Девлин просто стоял, глядя на измученное лицо в обрамлении спутавшихся каштановых волос, и увидел, как в мягких голубых глазах сверкнуло обвинение.

Девлин придвинул стул и сел к постели. Когда-то он любил эту женщину какой-то спокойной и размеренной любовью, и теперь его охватило отчаяние при виде ее страданий.

– Извини, – смог он наконец произнести хриплым голосом.

Одну сторону лица Ивейдн перекосило, и она не могла говорить. Но все же ему казалось, будто она выкрикивает ужасные упреки; Девлин вздрогнул и на мгновение закрыл глаза.

Он осторожно потянулся и, взяв Ивейдн за руку, пожал ее. Даже сейчас, в этот час отчаяния, он не мог найти слова, чтобы утешить жену. Глаза ее заволокли слезы горя и безысходности. Всю ночь Девлин провел рядом с женой.

Незадолго до рассвета Ивейдн Галлахер умерла.

Уиллоу села в постели, обхватив руками колени, и посмотрела на спящего голого мужчину рядом. Кто бы мог подумать, увидев их в такой интимной обстановке, что за всю эту ночь они так и не занялись любовью. Гидеон говорил с ней хриплым от горя голосом и даже плакал в объятиях Уиллоу, но он не взял ее.

Вздохнув, Уиллоу провела рукой по его взъерошенным волосам. Прежде ей так хотелось прийти к нему, как женщина к мужчине, но сейчас, при свете дня, она была благодарна ему за сдержанность. Ей казалось, что с их стороны было бы нехорошо заниматься любовью в этом доме, полном боли и непонимания.

Оставив Гидеона, сладко спавшего на животе, с неприкрытой одеялом широкой спиной, Уиллоу выскользнула из постели, нашла свой халат и надела его. В коридоре она столкнулась с отцом.

Она поняла: он знал, что она провела эту ночь не одна, и на миг опустила глаза. Конечно же, она не должна была делить ложе с Гидеоном Маршаллом, но ничего зазорного в этом тоже не было. В конце концов, они были в законном браке.

– Уиллоу.

Это произнесенное шепотом слово заставило ее поднять глаза на отца, в них был испуганный вопрос.

– Ее нет, – запинаясь, сказал он, когда утренний свет пришел на смену ночи.

Уиллоу с трудом сглотнула и с усилием кивнула, потом с задушенным криком бросилась в объятия отца.

Он крепко прижал ее к себе, и они молча стояли в печали и согласии, а потом разошлись. Девлин медленно спустился вниз, расправив сильные плечи, а Уиллоу повернулась и заставила себя вернуться в комнату, из которой только что вышла.

– Гидеон, – сказала она, дотрагиваясь до его голого плеча и сожалея о том, что ей приходится говорить ему это. – Гидеон, проснись.

В день похорон Ивейдн Галлахер шел дождь, но на панихиду пришло почти сто человек, включая и брата Гидеона – Захария, который этим утром приехал с почтовым дилижансом.

Стоя на кладбище между отцом и мужем с лицом, закрытым густой черной вуалью, которую дала ей Мария, Уиллоу рассматривала старшего сына Ивейдн. Он был темноволосый, на один-два дюйма ниже Гидеона, костюм на его хорошо сложенной фигуре сидел просто безупречно. Глаза его были насыщенного зеленого цвета.

Зная, что именно этот человек устроил тот розыгрыш, так изменивший ее и Гидеона жизни, Уиллоу колебалась между злостью и сердечной благодарностью к нему. И хотя Захарий Маршалл был так же искренне опечален, как и его брат, он все же изредка бросал любопытные взгляды в сторону Уиллоу.

Позже, в доме Галлахера, он наконец подошел к ней.

– Вы жена моего брата? – спросил он спокойным глубоким голосом.

Уиллоу казалось, что Гидеон стоит рядом, даже когда он ушел в дальний конец комнаты, выслушивая потоки соболезнований от одной из подруг Ивейдн. С той ночи, когда умерла его мать, Гидеон ни разу не спал больше с Уиллоу, не касался ее и почти не разговаривал с нею.

– Да, – ответила она, хотя это во многом была ложь.

– Вы изменились, – заметил Захарий ровным голосом, в котором не чувствовалось ни одобрения, ни разочарования. – Я не был уверен, что вы та самая девушка, которую мы знали в Нью-Йорке.