– Вы хотите сказать, та же доверчивая, облапошенная школьница? – спокойно парировала Уиллоу – теперь ей было легко злиться.

Захарий добродушно усмехнулся, сверкнув ровными белыми зубами в мальчишеской улыбке.

– Это была нечестная игра, – признался он. – Как мне помириться с вами?

Уиллоу чувствовала его обаяние, которое он, видимо, не осознавал.

– Разве можно загладить такие проступки? – спросила она с холодностью, которую не могла сдержать, хотя понимала, что в такой день она неуместна.

Захарий собирался ответить ей, когда к ним подошел Гидеон и бросил на брата весьма недружелюбный взгляд.

К величайшему удивлению Уиллоу, Гидеон обнял рукой – рукой собственника – ее за талию и прижал к себе.

– Познакомился с моей женой? – сардонически протянул он.

Темноволосый брат кивнул:

– В других обстоятельствах это было бы удовольствием.

Гидеон сжал зубы, а суставы на руке, сжимавшей бокал, побелели. В противоположность этому голос у него был ровный, когда он стал расспрашивать Захария о том, когда он приехал и где остановился.

Захарий что-то ответил; Уиллоу не обратила на это внимания, потому что оно было приковано к лицу Гидеона. Даже учитывая пережитую им потерю, она заметила постоянную смену чувств в нем. Злоба, которую он питал к брату, выходила за рамки справедливого негодования по поводу детской проделки.

В конце концов Захарий ушел в другой конец переполненной гостиной, возможно, в поисках более приветливой компании, а Гидеон снова удивил Уиллоу, повернувшись к ней и пробормотав:

– Мне нужно выйти на воздух – я не могу дышать.

Уиллоу ощутила его уход, даже всего на несколько часов, как удар судьбы, но смогла выдавить из себя успокаивающую улыбку. Особенность похорон заключается в том, что люди как бы настаивают на своем присутствии рядом как раз тогда, когда пережившему потерю человеку хочется побыть одному.

– Я понимаю, – сказала она.

Он взял ее за локоть и повел сквозь толпящихся друзей Ивейдн Галлахер к дверям.

– Ты пойдешь со мной, Уиллоу? – умоляюще спросил он, снимая ее плащ с вешалки и накидывая ей на плечи.

Уиллоу ничего большего и не хотела, но она подумала об отце, обезумевшем от горя и окруженном толпой соболезнующих в гостиной, многие из которых не упустили бы возможности по-ханжески не упоминать имя Дав Трискаден в разговоре.

– Но как же отец…

Вид у Гидеона был уставший и раздраженный.

– Твой отец ушел полчаса назад, – резко ответил он. – Пока мы тут разговариваем, Дав Трискаден наверняка облегчает его страдания.

Уиллоу вспыхнула, но ничего не сказала в защиту отца, потому что бессмысленно говорить об этом сейчас с Гидеоном. Подняв голову, она позволила своему мужу проводить себя от дома до лошади с коляской.

Усадив Уиллоу на скрипучее сиденье, Гидеон обошел коляску и сел рядом, взяв в умелые руки поводья. Вымученная улыбка, подаренная Уиллоу, заставила ее сердце заныть.

– Я купил это на днях, миссис Маршалл. Вам нравится?

Уиллоу пожала плечами; лошадь как лошадь, коляска как коляска. Она думала о более значительных вещах.

– Зачем тебе экипаж, если ты не намерен остаться в Вирджинии-Сити?

– Когда я говорил, что не собираюсь остаться? – парировал Гидеон, отъезжая от дома Галлахера.

Надежда, от которой у Уиллоу радостно забилось сердце, снова угасла. Как бы сильно ни любила она Гидеона, он был врагом, и она не должна позволить себе забыть об этом даже в такой день. «Как только ты найдешь моего брата, у тебя не останется повода находиться здесь».

Они уезжали из городка, трясясь по ухабам протоптанной скотиной тропы, которую великодушно называли дорогой.

– Я купил дом, – заявил Гидеон, устремив взгляд на дальние горы, вершины которых были покрыты снегом. – И несколько акров земли.

И снова надежда возродилась в сердце Уиллоу.

– Зачем? – спросила она.

– По правде говоря, не знаю, – ответил Гидеон, и долгое время они ехали в полном молчании.

Дом – огромное деревянное сооружение в два этажа с почти окружающим его крыльцом – когда-то принадлежал вдове преуспевающего фермера, которая умерла несколько месяцев назад. Он был окружен высокими ивами, и в нескольких минутах ходьбы от него был пруд.

Уиллоу очень обрадовалась.

– Ты купил дом миссис Бейкер! – воскликнула она, на миг забыв о том, что это был день похорон.