Она стояла посередине заросшего травой участка ранчо, зажав рукой рот и наблюдая за тем, как Венсел Тадд взобрался на спину своего симпатичного пони и поехал прочь, не оглядываясь.

– Уиллоу! – на ее плечи легли сильные и нежные руки. Но это были не руки Гидеона, как можно было бы ожидать, а руки Захария. – Уиллоу!

Уиллоу освободилась из рук свояка, в ужасе глядя в холодное и непреклонное лицо мужа. Она как-то придушенно вскрикнула, подобрала юбки и повернулась, чтобы бежать к дому. Сделав несколько шагов, Гидеон нагнал ее и схватил за локоть, остановив на бегу.

Обезумев, почти в истерике от мысли, что мог сделать с ее семьей этот человек, Уиллоу оскалилась, как загнанное животное, и толкнула его, пытаясь освободиться из его жесткой хватки.

– Гид… – вмешался Захарий, стоявший где-то вне поля зрения Уиллоу.

– Убирайся, – ответил Гидеон, не отводя карих глаз от лица Уиллоу. – Сейчас же.

Уиллоу почувствовала, как неохотно, но все же ушел Захарий.

– Убийца! – крикнула она мужу.

Что-то дрогнуло в суровом лице Гидеона, но он не выпустил ее руки.

– Прекрати, Уиллоу! – холодно приказал он.

Перед глазами Уиллоу замелькали безумные, быстро сменяющие друг друга картинки. Она видела, как Стивен болтается на конце грязной веревки. Брат и муж стоят друг против друга на пустынной улице, вынув пистолеты. Потом они оба упали, истекая кровью. Она снова закричала, и Гидеон ударил ее.

От резкого удара она повалилась на траву, почувствовав во рту привкус крови.

Страшная боль исказила лицо Гидеона, он упал на землю, потянувшись к ней.

– Уиллоу, послушай меня…

Она попятилась от него, в ладони впивались камушки и сучки.

– Не прикасайся ко мне, убийца! Не трогай меня! Гидеон прерывисто вздохнул, положив руки ей на бедра.

– Уиллоу! – молил он.

Теперь Уиллоу пришла в себя и, вспомнив о пощечине, отомстила за нее. Она ударила его изо всех сил.

От удара голова Гидеона качнулась в сторону, и на лице остался красный след, но он не ответил на него.

– Почему ты назвала меня убийцей? – спросил он после долгого молчания. – Почему, Уиллоу?

Уиллоу поднялась на ноги, в отчаянии пытаясь убежать от этого человека и от этой страшной ошибки, которую она совершила, полюбив его. Но когда она повернулась, он схватил ее юбки одной рукой и дернул, отчего она упала ему на колени.

– Ты никуда не пойдешь, пока не ответишь мне, – холодно и спокойно сказал он.

Она подняла оба кулака, чтобы снова ударить его; он поймал их и крепко сжал в руках.

– Сейчас же, – сказал он.

Слезы покатились по щекам Уиллоу; она подумала: сколько уже времени она плачет?

– Ты не сможешь застрелить Стивена! – всхлипывала она. – Я никогда, никогда не позволю тебе застрелить Стивена!

– А кто говорит, что я хочу сделать это? – спросил он сдержанно, в голосе его слышалось замешательство.

– Я видела, как ты вытащил этот пистолет! Точно он был частью твоей руки!

Он снова вздохнул и крепче прижал к себе Уиллоу, обнимая ее, словно ребенка.

– Обещаю, что не буду убивать Стивена, – сказал он. – Я даже не стану преследовать его.

Уиллоу отодвинулась, чтобы взглянуть ему в лицо. Говорил ли этот человек правду или лгал ей? Господи, он не был настоящим Ланцелотом, и она не могла узнать этого. Она попыталась заговорить, но не смогла произнести ни слова.

Гидеон остановил бессильные движения ее губ указательным пальцем.

– Я даю тебе слово, Уиллоу. Пока от этого не будет зависеть моя жизнь, я не убью Стивена.

– И т-ты не станешь искать его?

На этот вопрос Гидеону было явно непросто ответить. Его рука накрыла щеку Уиллоу, большой палец гладил уголок ее рта.

– Он должен дать мне кое-что взамен, если мы придем к согласию, Уиллоу. Когда ты снова увидишь его, то скажи, что я не стану преследовать его, если он не будет больше останавливать поезда.

Будь это другой человек, Уиллоу отказалась бы обращаться к Стивену, но с Гидеоном это было бесполезно.

– Я скажу ему.

– Когда ты пойдешь к нему, убедись как следует, что этот чертов Венсел Тадд не крадется за тобой. Уиллоу кивнула, но в ее глазах появилось недоверие.

– Лучше бы ты сказал мне правду, Гидеон Маршалл. Я верю тебе, один Бог знает почему, и если ты предашь меня…

Он выгнул бровь, и в его глазах загорелся хитрый огонек.

– Ты действительно полагаешь, что я мог бы сделать это?