По каким-то одному Богу понятным причинам ее молитва не осталась безответной. Гидеон бросил на нее еще один тяжелый вопросительный взгляд и взял из ее рук чек.

– Ты будешь осторожной, да? Эти погонщики…

Где-то в глубине души Уиллоу нашла улыбку и приклеила ее на лицо, где она с трудом удержалась, чуть было не выдав ее.

– Я не буду подходить к ним близко, Гидеон, – пообещала она. – И вернусь домой вовремя, чтобы успеть приготовить тебе ужин.

На миг ей показалось, что он хочет еще что-то сказать. Однако он только еще раз задумчиво посмотрел на жену, пожал плечами и вернулся на кухню.

Отец Дафны действительно приехал; Уиллоу слышала, как он кричит, еще когда только подъезжала к дому Девлина Галлахера, и натянула поводья, остановившись перед воротами.

На дорожке ее встретила Мария, глаза которой в испуге расширились.

– Отец сеньориты говорит, что пристрелит нашего Гидеона! – заплакала она.

Уиллоу расправила плечи и подняла голову.

– Чушь какая! – фыркнула она, но все-таки это ее здорово разозлило. Она решительно направилась в кабинет отца.

Джек Робертс был таким же высоким, как и Девлин, и в юности, вероятно, был красивее. Теперь он отяжелел, волосы поредели, а лицо от злости пошло пятнами. Около окна, съежившись, стояла Дафна. Вид у нее был такой, словно она предпочла бы завернуться в портьеру и никогда не выходить оттуда.

– Уиллоу! – завыла она. – Уиллоу, папа говорит, что заберет меня в Нью-Йорк!

– Посмотрим, – сказала Уиллоу, откалывая шляпную булавку и снимая шляпку.

– Так, значит, это вы заварили всю эту кашу – сбили Дафну с истинного пути…

– Папа! – воскликнула Дафна, протестуя.

– Все в порядке, – спокойно сказала Уиллоу. – Мистер Робертс, все дело в том, что Дафна хочет остаться с нами здесь, в Вирджинии-Сити.

Казалось, по всему лицу мистера Робертса выступили тонкие багровые прожилки.

– Я не потерплю, чтобы моя дочь жила в этом городишке в семье отпетого преступника!

В больших сиреневых глазах Дафны пронеслась ужасающая тень, и под ними выступили темные пятна. Уиллоу почти желала, чтобы ее подруга вернулась в Нью-Йорк раз и навсегда. Очевидно, их общая тайна причиняла Дафне еще большие страдания, нежели самой Уиллоу.

– Мой брат мертв, – решительно сказала Уиллоу. – И вследствие этого он, разумеется, уже не представляет опасности для Дафны.

– И ты связалась с этим преступником?! – прогремел Джек Робертс, выкатив глаза.

«Не говори ничего, Дафна!» – лихорадочно просила про себя Уиллоу.

– Да! Я люблю его! – завизжала Дафна.

– Ты любишь его? – отозвался стоявший перед ней внушительный богатый мужчина. – Изгоя? Мертвого преступника?

Дафна дрожала, отводя глаза, чтобы не встретиться взглядом с Уиллоу.

– Я всегда буду любить Стивена, – сказала она.

– А как же Гидеон? Мне казалось, ты приехала сюда, чтобы снова завоевать его сердце?

– Тебе бы это понравилось, да, папа? – прошипела Дафна, явно не сдержавшись. – Я могла бы проехать две тысячи миль, чтобы соблазнить мужа другой женщины, и тебе это показалось бы в порядке вещей, потому что твой кошелек сделался бы от этого еще толще!

На какой-то страшный миг Уиллоу показалось, что Джек Робертс готов ударить дочь. Когда все обошлось без насилия, она бросилась к столу и, налив щедрую порцию бренди, протянула стакан взбешенному отцу Дафны.

Он нахмурился, а потом взял бренди и одним глотком осушил стакан. Придя в себя, он сказал, растягивая слова:

– Мы вместе – Гидеон и я – получили бы контроль над «Сентрал пасифик».

Наступило гнетущее молчание, которое вскоре нарушила Дафна:

– Папа, я не любила Гидеона, а он не любил меня. Он хотел контролировать «Пасифик», как и ты. По-моему, вы оба заслуживаете презрения, решив использовать меня в своих целях!

– Дафна, – начал было ее отец с виноватым, но все же решительным видом.

– Нет! – резко перебила она его. – Я не поеду с тобой в Нью-Йорк! Мне нужно остаться здесь с…

У Уиллоу кровь застыла в жилах, и она громко откашлялась.

– С Уиллоу, – сказала Дафна.

– Но почему? – крикнул Джек Робертс. – Эта женщина все испортила – она разрушила твою жизнь…

– Если то, что она спасла меня от брака без любви, можно назвать разрушением моей жизни, то именно это она и сделала. Уиллоу моя лучшая подруга, и я не покину ее.

Утомленный долгой дорогой, мужчина глубоко вздохнул: