Он отвесил ей приличествующий Ланцелоту поклон.

– С вашего позволения, прекрасная дама, я останусь здесь, чтобы присматривать за ранчо и скотом, произвести значительное количество детей, штурмовать при случае крепостные стены…

Уиллоу смотрела на него, не в силах говорить.

– Я люблю тебя, Уиллоу, – сказал Гидеон. Уиллоу бросилась к нему, почувствовав, как его сильные и нежные руки обнимают ее. Он поцеловал ее, хватая губами ее губы, потом засмеялся, сильно шлепнув ее.

– Вы, миссис Маршалл, старая колдунья, вся в грязи и паутине. Что мне с вами делать?

– Могу ли я заметить, что вы и сами не слишком-то опрятны? – вызывающе ответила Уиллоу, улыбаясь ему. – А что касается того, что вам со мной делать… – Она помолчала, проведя пальчиком под его рубашкой, дразнящим движением обводя сосок. – Так уж вышло, у меня есть кое-какие соображения.

– Начиная с купания, я надеюсь, – сказал Гидеон, приблизив к ней губы. Он снова положил руки ей на ягодицы, крепко прижимая к себе, заставив почувствовать доказательство его неудержимого желания.

– Начиная с купания, – подтвердила она, задержав дыхание. – Я все еще в опале?

Он усмехнулся, наклонившись и слегка ущипнув ее за ухо.

– М-м-м, в страшной опале, миссис Маршалл. Но, думаю, мы можем договориться о помиловании…

Уиллоу вздрогнула:

– А условия справедливы?

– О да, – выдохнул он, – но ты легко не отделаешься, чертовка.

Уиллоу засмеялась:

– У меня никогда это не получается.

Гидеон ухмыльнулся, поднял жену на руки и понес вниз по склону к лошади. Остальные всадники – Девлин с Дав и Стивен с Дафной – были уже далеко впереди. Усадив Уиллоу в седло, он бесстыдно спустил ее платье, так что ее полная грудь оголилась, потом обеими руками накрыл ее, испытав желанный миг изысканного господства.

– В замок, – сказал он, прижавшись ртом к ее щеке. – Ланцелот ляжет со своей прекрасной дамой.

Проведя полных два дня под присмотром Марии, которая носилась с ней, будто она была частью их семьи, отдыхая, Дафна тем не менее выглядела явно несчастной.

– Папа настаивает! – причитала она.

Уиллоу села рядом с подругой на каменную скамью в саду судьи.

– Он знает о помиловании Стивена. Неужели это ему безразлично?

Лавандовые глаза Дафны наполнились слезами.

– Может, папе уже и не безразлично, но Стивена это абсолютно не волнует! Ему, кажется, все равно, что я уезжаю сегодня в Нью-Йорк – я не видела его с… – она густо покраснела, – с того дня, как нас спасли.

Уиллоу взяла руки Дафны в свои.

– Мы сами себя спасли, – лукаво напомнила она. – И ты намерена уехать, даже не поговорив со Стивеном?

– Выходит, придется, так ведь? – огрызнулась Дафна. – Подлый преступник! Теперь, когда он волен жить, как порядочный человек, он, вероятно, нашел себе непорядочную женщину!

– Дафна!

Дафна закрыла лицо руками:

– Ах, Уиллоу, кажется, у меня будет ребенок! Уиллоу ощутила жгучее желание задушить собственного брата.

– Значит, ты должна остаться – здесь с папой и Дав или на ранчо у нас с Гидеоном.

– Я не могу, – фыркнула Дафна. – И я больше не собираюсь ждать его, как неудачливая наложница!

В глубине души Уиллоу почувствовала уважение к гордости подруги, хотя и поняла, что будет скучать о ней.

– Знаешь, ты не одна, у кого будет ребенок, – призналась она.

Дафна посмотрела в глаза Уиллоу, восхищенно вскрикнула и обняла ее.

– Значит, одна из нас будет счастлива. Я так рада за тебя, и за Гидеона тоже.

– Спасибо, – сказала Уиллоу с достоинством, и они бросились друг другу в объятия, без стеснения рыдая от мысли о скором расставании.

– Сукин сын! – заорал машинист тормозному кондуктору, хватаясь за ручку свистка. – Останови поезд!

Кондуктор как-то глупо стал вглядываться вперед. Заметив в трехстах ярдах горящий костер, он изо всех сил навалился на рычаг тормозов, бормоча проклятия.

Гостиная наполнилась доброжелателями, и хотя все окна были открыты, Уиллоу казалось, что в комнате нестерпимо жарко. Сейчас бы домой, к пруду, раздеться догола…

Гидеон пожал ее руку и улыбнулся, словно прочел ее мысли и хотел дополнить их своими собственными. Когда пастор занял свое место напротив камина, он с сознанием долга, как и прочие гости, посмотрел в том направлении.

В этот момент рядом со стулом Гидеона появился Девлин. Вид у него был рассеянный и нетерпеливый.