Дафна стояла напротив театра, смущенно и слегка беспокойно озираясь. Уиллоу окликнула ее, задыхаясь и с трудом останавливая коляску, чтобы подруга могла запрыгнуть в нее.

– Уиллоу! – вырвалось у Дафны. Она мертвой хваткой вцепилась в сиденье, когда экипаж снова дернулся. – Что случилось?

– Захарий, – прошипела Уиллоу, вздрагивая. Она до сих пор ощущала его руки на своей груди и язык, глубоко проникающий в ее рот. Ушибленная нижняя губа дергалась. – Как последняя дура, я позволила ему отвезти себя домой – он обещал вернуться за тобой…

– Уиллоу! – прошептала Дафна, широко раскрыв глаза, в которых отражался свет из окон салунов, борделей и игорных домов, мимо которых они проносились. – Он… он пытался изнасиловать тебя?

– Да, – с трудом ответила Уиллоу уже более спокойно, но она не сбавила скорости, которую задала бедной лошади, тянувшей экипаж.

– Куда мы?

– К дому Дав Трискаден, – ответила Уиллоу, которая до сих пор не знала, что ей делать. Простая логика подсказывала, что им нельзя вернуться в дом отца, где их по-прежнему мог караулить Захарий. – Я молю Бога, чтобы отец был там!

Если Дафну и шокировала мысль появиться в такой час в этом, пользующемся дурной славой квартале, то она не подала виду. Возможно, она, как и Уиллоу, считала, что ни у нее, ни у ее подруги не было права заботиться о приличиях.

В двухэтажном доме Дав видны были огоньки на нижнем этаже, и у Дафны с Уиллоу затеплилась надежда, когда они, взявшись за руки, побежали по дорожке к дому.

Поскольку Уиллоу все еще дрожала, Дафна позвонила, и когда Дав открыла дверь, что-то очень похожее на тревогу блеснуло в ее глазах.

– Отец здесь? – спросила Уиллоу с максимальным почтением, на которое была способна.

Дав замерла. На ней был халат, а пышные белокурые волосы, обычно тщательно завитые и причесанные, выглядели неряшливо.

– Нет… нет, Девлина здесь сегодня нет…

У Уиллоу засосало под ложечкой; она ощутила тот же безотчетный страх, какой испытала, борясь с Захарием.

– Дав, что-нибудь случилось?

– Нет! – быстро крикнула Дав, взглянув на дорогу и снова на девушек, словно хотела поскорее избавиться от нежданных посетителей. – Пожалуйста, уходите… я устала…

Дафна и Уиллоу стояли неподвижно, уставившись на нее. Минуту спустя они обе пожалели о своей слабости, когда Дав внезапно оттащили от дверей и в проеме показался Венсел Тадд. С невероятным проворством, если учитывать его размеры, он схватил гостей Дав за руки и втащил внутрь, ногой закрыв за ними дверь.

– Да как вы смеете? – крикнула Дафна.

– Где мой отец? – одновременно с ней спросила Уиллоу. – Что вы с ним сделали?

Тадд отпустил своих пленниц, что-то жуя. Он самодовольно ухмыльнулся и махнул рукой в сторону обитой атласом софы Дав.

– Садитесь, – приказал он.

Дафна с Уиллоу переглянулись и сели. Они молча согласились, что бесполезно пытаться убежать. Тадд поймал бы одну или даже обеих до того, как они успели бы пересечь маленькое крыльцо.

Встав за софой, Дав ласково сказала:

– Уиллоу, с твоим отцом все в порядке. Слава Богу, его здесь сегодня не было.

– Заткнись! – заорал Венсел Тадд, злобно взглянув на Дав поверх голов Дафны и Уиллоу.

Дав благоразумно подчинилась. Наступило молчание, заполненное страхом и отвратительным духом немытого тела Тадда.

– Чего вам от нас нужно? – спросила наконец Дафна, вызывающе подняв голову.

Тадд ходил взад-вперед по комнате, отчего запах в ней сделался еще противнее.

– Не будь дурой, Дафна, – ответила Уиллоу, – ему нужен Стивен.

Тадд остановился, одарив Уиллоу еще одной самодовольной ухмылкой.

Вот именно, догадалась, малышка.

– Но как вы узнали? – спросила Уиллоу.

– Я почти сразу заподозрил неладное. Потом зашел случайно к Лоту Хьютону, когда он вернулся откуда-то и приказал откопать тело, лежавшее в могиле Галлахера. Он сказал, что готов поспорить, что найдет в этом гробу Сайласа Бланшара, и я решил, что так оно и есть. – Тадд снова заходил по комнате, потирая свой небритый подбородок. – За Бланшара назначена солидная сумма, – продолжал он, – но чертовски далекая от той, что назначена за твоего старшего брата.

Уиллоу вздрогнула. Она так далеко зашла, стараясь защитить Стивена, что заставила отца страдать, а между ней и мужем наступило отчуждение. Чего же она добилась? Того, чего боялась больше всего.

– Я скорее умру, чем отведу вас к Стивену, – твердо сказала она.

Венсел Тадд засмеялся:

– Думаю, ты не врешь, малышка. Похоже, это так. Но, к счастью для нас обоих, тебе не придется делать этого. Нет, мэм, потому что Галлахер сам придет ко мне, как младенец к мамкиной титьке, когда узнает, что у меня его сестренка и его женщина.