Тело Нико сотрясала страшная дрожь.

– Неужто так было? Ты в самом деле думаешь, что все так и произошло?

– А почему бы и нет? Какой-нибудь порошок в твой бокал вина… или, пожалуй, все-таки капля драконьего яда… Стоит тебе сильно захмелеть, ты на вкус не отличишь одного от другого. А ведь что-что, во хмелю ты бывал нередко!

Горькая укоризна сквозила в последних словах Маунуса, но Нико едва ли обратил на это внимание.

– Значит, я не убивал! – прошептал он. – Значит, я наверняка не убивал!

На негнущихся ногах он прошел в спальню, кинулся на матрац и, натянув перину, уткнулся в нее, чтобы мы не слыхали, как он плачет от радости и облегчения.

Мистер Маунус и я какой-то краткий миг глядели друг на друга, – он впервые по-настоящему открыто посмотрел мне в лицо… И мы оставили Нико в покое.

– Но… – начала было я.

– Что?

– Дракан смотрел мне в глаза. А прежде смотрел в глаза моей матери… Он убил троих людей и пытался заставить осудить за эти убийства четвертого… и все же он спокойно смотрел нам в глаза. Как он мог?

– Этого не знаю, – отозвался Мистер Маунус. – Да и знать не желаю!

Нико поднял как можно выше погнутое металлическое зеркало, чтоб я могла увидеть себя.

– Ну что? Как тебе кажется? – спросил он.

По правде, я не знала, что и сказать. Хотя прежде волосы мои, быть может, и напоминали конский хвост, но они, несмотря ни на что, были густыми и длинными, такими длинными, что я могла на них усесться. Теперь же у меня на голове не было ни единого волоска длиннее моей ладони. Из-за того, что волосы были такими жесткими, они теперь торчали во все стороны, и я стала похожа на… сама не знаю, на кого я стала похожа. Может, на тролля? Или на подземное существо? Во всяком случае не на девочку. И тем более сейчас, когда я сменила платье на одну из шерстяных рубашек Мистера Маунуса, доходившую мне почти до колен. Рукава пришлось обрезать и подшить, так что они уже не свисали закрывая руки. Маунус также одолжил мне кожаный пояс, чтобы подхватить широкую шерстяную рубашку.

К счастью, на мне были надеты длинные полотняные панталоны, и Маунус помог мне обернуть ноги портянками и накрепко перевязать их длинными кожаными шнурками.

Коли не слишком внимательно глядеть, я могла свободно сойти за одного из тех мальчишек-посыльных, что все время сновали меж замком и городом, или за беднягу, который зарабатывает скиллинг, вынося отбросы или притаскивая дрова и воду тем, у кого есть средства, чтобы откупиться от грязной работы.

– Обращайся «господин» ко всем, кто относится к мужескому полу, и «фру» [6] – ко всем особам женского пола, независимо от того, к какому чину и званию они принадлежат. И прекрати смотреть кому-либо в глаза, – посоветовал Маунус.

– Только бы мне не спятить, – боязливо сказала я, – я ведь совсем не знаю здешних мест.

– Дозволь мне еще раз услышать от тебя, как покинуть замок! – попросил Маунус.

– Надо выйти за дверь и направиться налево. Спуститься вниз по первой же лестнице. Выйти на Арсенальный двор. Идти к кузнице вдоль восточного флигеля. Совсем рядом с кузницей через узкие воротца пройти к Каретному проулку. Затем – мимо Кленового двора и дальше прямо в Конюшенный проулок. Потом – налево через Нижние врата, коли страж вообще выпустит меня.

И все это лишь для того, чтобы выйти из замка. Да, пожалуй, у нас дома все чуточку иначе: откроешь ворота – и ты уже на проселочной дороге!

– Окажешься благополучно в городе, тебе будет легче спрашивать, как пройти, не возбуждая подозрений. Ну а вспомнишь, что я говорил, то без труда отыщешь дом Вдовы.

– Все это мне не по душе, – вмешался Нико. – А что если один из стражников признает ее?

– В таком-то одеянии? Вряд ли!

Мистер Маунус поправил на мне пояс и стал разглядывать меня, будто товар, предназначенный на продажу.

– Нечего посылать ребенка выполнять мужскую работу, – мрачно пробормотал Нико. – Это неверный шаг!

– Мне уже почти одиннадцать! – запротестовала было я.

Маунус, фыркнув, окинул Нико острым взглядом:

– А далеко ли, ты полагаешь, ты успеешь пройти, прежде чем стражи схватят тебя? Или меня? Ответь на этот вопрос, Мистер Дурная Башка! У нее же есть шанс пройти, ибо Дина – дитя!

– Но они разыскивают и ее! – воскликнул Нико.

– Они ищут дочь Пробуждающей Совесть. А разве этот мальчонка похож на дочь Пробуждающей Совесть?

– Пожалуй, у меня получится, – сказала я, правда менее спокойно, чем мне бы хотелось. – Ведь никто меня здесь не знает. К чему им обращать внимание на случайного мальчишку, который тащит дрова?

– Будь уверена, если ты посмотришь им в глаза, они обратят на тебя внимание. – Голос Нико был острым, как лезвие ножа. Похоже, он больше гневался на Мистера Маунуса, но и на себя тоже; впрочем, гнев разжигало и то, что он не смог придумать план получше.

– Ладно, зарублю это себе на носу. А раз Мистер Маунус постриг мне волосы, будет не так уж трудно не глядеть в глаза людям.