– Он что – пристает к тебе?

– Нет, дело не в том, о чём ты думаешь.

Фанни уперлась мощными кулаками в круглые бока и подозрительно уставилась на Келли.

– На что это ты намекаешь, милашка?

– Он… Так, ни на что. Фанни кивнула.

– Понимаю. Он хорош собой, – промурлыкала она. – Высокий. Плечи широченные, бедра узкие. Мне всегда нравились парни с широкими плечами и узкими бедрами.

Келли в недоумении взглянула на толстуху.

– Ты о чем?

– Это, конечно, Калеб Страйкер. Я еще в окно заметила, как он вошел в ресторан. Сколько же я его не видала? Лет двенадцать, наверное, никак не меньше. Видишь ли, детка, когда-то я работала у Страйкеров, готовила на всю семью, но когда хозяйка померла, я ушла. А что до мальчика… Да, такого ни одна женщина не сможет позабыть.

– Что ты говоришь? А вот я как раз больше всего хочу его забыть! – возмущенно воскликнула девушка. – Я иду к себе. Вернусь к ужину.

– Не волнуйся, солнышко, все будет в порядке. Только смотри не запаздывай.

Калеб доел пирог и выпил последний глоток кофе. Интересно, что задержало девчонку на кухне? Она еще не подала ему счет.

Однако из кухонной двери появилась вовсе не золотоволосая официантка.

– Как живешь-поживаешь, Калеб?

– Фанни!

Он порывисто поднялся и хотел было протянуть ей руку, но толстуха мгновенно заключила его в мощные объятия.

– Рада, что ты вернулся, мальчик.

– Спасибо, Фанни. – Калеб широко улыбнулся. – А ты ничуть не изменилась. Как шли дела?

Она похлопала себя по огромному животу.

– Как всегда, отлично, как же еще? Знаешь, я никак не могу прийти в себя, что вижу тебя здесь, живым и невредимым.

– Я и сам не могу поверить, что нахожусь тут, – хохотнул Калеб.

– Мне так жалко твою мамочку. Я помню, как ты ее любил.

Калеб медленно кивнул.

– Ты что, приставал к моей девочке?

– Еще не хватало! Я зашел пообедать, вот и все.

– И все же чем-то ты ее достал. Будь с ней подобрей, слышишь, парень? Ей и без того много пришлось пережить.

– Кому не пришлось? – негромко пробормотал Калеб. – А ты, Фанни, по-прежнему как наседка квохчешь над обездоленными?

– Это как придется. Только ты уж запомни, что я тебе только что сказала.

– Так и быть, Фанни. Я запомню. Сколько я должен за обед?

– Это за счет заведения.

– Спасибо, Фанни, увидимся за ужином.

Келли потрясла головой. Он снова был тут, уселся за тот же столик, что и днем. Конечно, это не имело никакого значения; многие одинокие холостяки питались в их ресторане. Но все равно его присутствие раздражало, действовало на нервы. Так или иначе, ей казалось, что он приходит сюда просто для того, чтобы досадить ей.

Она как могла притворялась, что его как бы и нет в зале, старалась избегать его взгляда, но постоянно чувствовала его на себе. Совершенно сбитая с толку, смущенная донельзя, она пролила на колени Милта Дугана стакан воды и тут же уронила на пол тарелку с только что приготовленным ужином. Дело кончилось тем, что она неловко поскользнулась и попала своим передником в суповую тарелку господина Поула.

Никогда в жизни она не была так неуклюжа, даже в самые первые дни работы. Когда она подавала ужин Калебу Страйкеру, лицо ее горело от нестерпимого стыда, но даже в этот момент от ее взгляда не укрылась усмешка в его серых глазах. Обстановку накалило еще больше то, с каким подчеркнутым вниманием он подхватил стакан, который официантка ставила на его стол.

– Что-нибудь не так? – раздраженно бросила она.

– Да нет, милашка, просто ты мне кажешься несколько нервной и суетливой, а я сегодня уже принимал душ.

Как это ни странно, перед внутренним взором Келли тут же возник образ гибкого мускулистого тела под струей душа, и в ее животе что-то быстро перевернулось.

– Что вам еще подать? – спросила она, сознавая, что голос срывается на мерзкий визг.

– Ничего.

Она с облегчением отвернулась от его столика и снова поскользнулась на луже воды, которую не успела вытереть. Руки нелепо взметнулись вверх, ноги некрасиво расползлись на скользком полу. Она проделала несколько судорожных и довольно нелепых движений, чтобы сохранить равновесие, и плюхнулась прямо на колени индейца.

В эту секунду ей хотелось умереть. Вокруг раздавался мужской хохот, а она беспомощно била руками по воздуху, стараясь как можно скорее подняться на ноги. Какой позор! Ощутив на талии сильные руки метиса, она поняла, что он помогает ей подняться. Но на его губах тоже была широкая улыбка. Звук его гортанного смеха обволакивал ее, словно тягучий степной мед, и нельзя было не признать, что он не был ей так уж неприятен.

Келли вывернулась из крепких рук, взглянула в смуглое лицо, а рука уже взметнулась для удара.