— Я бы еще раз туда съездила, — мечтательно зажмурилась я. — Было здорово.

— Не пустят, говорю же, — усмехнулась Пелагея. — Чудная ты, тут тебе батюшка замуж предлагает, а ты за своего Дэна цепляешься. А ведь батюшка и красивее…

— Хорош рекламой заниматься, они уж возвращаются, — блаженно улыбалась я, все никак не отойдя от монастырских воспоминаний.

А Иоанн с Лукерьей тем временем добрались до нас, скинули наземь вязанки веток и бабка тут же схватилась за поясницу:

— Ой, помру, надорвалася!

— Я полечу, — доброжелательно вызвалась Пелагея. — Вот только вытащат нас — и тут же возьмусь за дело!

Бабка зыркнула на нее и отошла в сторонку.

— Любит она посимулянтничать, — шепотом поведала мне Пелагея, — только я раз ее уже вывела на чистую воду, теперь она боится лишний раз прикидываться больной.

— Вот люди, — осуждающе пробормотала я и полезла в люк. Хватит на крыше сидеть, Дэн приедет — а я уже спасена! И никакого ему ужина со стриптизом, вот так-то! Пелагея проскользнула вслед за мной в салон машины, и мы принялись спасаться. Ветки вскоре были сунуты (кари, нет такого слова в русском языке.) под задние колеса, трос от Шевроле тянулся к моему джипу, и вот, наконец, батюшка Иоанн уселся в свою машину и принялся меня дергать. Делал он это усердно, глина только летела из-под колес, джип даже слегка выбрался, но тут оказалось, что Шевроле-то застрял!

Пока его колеса бешено крутились на одном месте, пытаясь поднять наш мерседес — он, так же как и мой джип, закопался по уши!

— Я фигею, Клава, в этом зоопарке, — растерянно говорила я чуть позже, сидя в привычной позе на крыше своей машины. — Ну что за невезуха?

— Все в руце Божией, — безмятежно отозвался с крыши «Шевроле» батюшка Иоанн. — Ничто без его ведома не происходит, так что не нервничай, Магдалина, и отдайся на волю Божьему промыслу.

Я подозрительно на него посмотрела:

— Ты что, в семинарии и дзен изучал?

— Нет конечно, святые отцы ереси не любят, — тут же открестился он.

Я оглянулась. Нагулявшийся по полям Женька сидел на капоте, и улыбка его была точь-в-точь такой же, как у христианского священника.

— Не суетись, — спокойно сказал он. — Все идет своим чередом.

«Вот тебе раз!», — удивилась я единомыслию таких разных конфессий, и тут на дороге показалась темная точка. Она быстро приближалась, и вскоре стало понятно, что это бэтмобиль любимого. Именно так мы называли его навороченный крайслер немыслимого футуристического дизайна.

— Это что у вас тут, митинг? Вечеринка? Пати на крышах? — удивился Дэн, высовываясь из окна.

— Мил человек, вытащи нас отсюда, — с мукой в голосе простонала бабка Лукерья из Шевроле.

— Не вопрос! — кивнул Дэн и вышел из машины, и у меня сердце замерло от его красоты.

А он со скорбным видом осмотрел свой мерседес, по уши заляпанный грязью, смерил меня печальным взглядом и перевел взгляд на Шевроле.

— А это еще кто такой, извините за бестактность? — холодно спросил он, оценивающе глядя на Иоанна, скрестившего ноги по-турецки на крыше.

— Это батюшка Иоанн из Знаменского собора, — с нажимом в голосе представила я, а то знаю я любимого.

Он внимательно посмотрел на меня, перевел взгляд на священника, здорово смахивающего на оживший девичий сон, и заколебался:

— Что-то не похож ты, батюшка, на попа. Это вы так изысканно стебетесь, что ли?

— Да как не похож, рукоположен он! — возмутилась из Шевроле бабка Лукерья.

— Приходи ко мне на исповедь, аль на службу, и сам увидишь, — спокойно сказал Дэну Иоанн.

— Ладно, разберемся, — хмуро сказал любимый. — Вытаскивать придется сначала попа…

— Батюшку Иоанна! — вредным голосом поправила Лукерья — … а потом уж тебя, Магдалина.

— Береза вон там, — бесстрастно указал рукой Иоанн.

Дэн резко обернулся к нему и очень вежливо сообщил:

— У меня хорошее зрение.

— Ну и слава Богу, — торопливо закрестилась Лукерья. — Ты, мил человек, на месте-то не стой, вечереет уж.

— Магдалина? — повернулся Дэн ко мне. — Идем?

— Конечно, — кивнула я, хорошенько оттолкнулась от крыши и прыгнула прямо на него. Он поймал, отряхнул и поставил на землю.

— А мне так говорила, что не может слезть! — возмутилась зловредная бабка.

— Ловить некому было, — очаровательно улыбнулась я, и мы, взявшись за руки, пошли к березе.

— Я бы поймал, — пробормотал Иоанн.

«И потом бы Лукерья нас точно пожанила», — хмыкнула я. Не, Ванька — парень классный, нечего ему жизнь портить.

— Это что еще за крендель? — недовольно спросил Дэн, едва мы удалились от машин.

— Да говорю же — священник! Я к нему на исповедь хожу!

— К этому??? А почему я об этом только сейчас узнаю?!