— Не торопись, они никуда не денутся. — произнёс Гриценко. — Торгуйся. Пиши: «разговор окончен».

Никита снова опустил руки на клавиатуру. Гек подумал что Никита, в сущности, при всех своих достоинствах, несмотря на ум и возраст, всё-таки остался ребёнком. И роль в этой шпионской игре ему нравится. Просто находка для Гриценко. Да кто здесь не ребёнок?

— Они это так не оставят. — сказал Гриценко. — Ждём.

На этот раз ждать пришлось долго, видно собеседники отключили мобилу и резко сменили своё местонахождение. Геку удалось немного поспать.

— Триста. — громко объявил Никита и Гек проснулся.

— Что? — подошёл к дисплею Гриценко.

— Они говорят — триста, но при встрече.

Гриценко поднял одну бровь.

— Пиши: «разговор окончен».

Гек решил что можно спать дальше и закрыл глаза. Сказывались бессонные ночи. По ощущениям спал он очень долго. В подвале информатория не было окон, но необъяснимо чувствовалось, что на улице стемнело. «В банк так и не приехал и не позвонил…», — вяло подумал Гек. Гриценко потряс его за рукав. Никиты и техников уже не было, компьютер был выключен.

— Готов слушать информацию?

— Так точно. — машинально ответил Гек.

— Они настаивают на личной встрече. Обещают четыреста тысяч долларов. Мы договорились что встреча будет в аэропорту «Шереметьево».

— А почему не за городом? — удивился Гек.

— Ты умный-умный, а дурак. — вздохнул Гриценко, — Вот ты охранник банка, ты хочешь спихнуть детонатор, получить гору денег и свалить. Ты будешь устраивать стрелку за городом? После всех этих гранатомётов у тебя есть шансы уйти оттуда живым когда отдашь детонатор?

— Виноват, не совсем проснулся. — сказал Гек.

— Поэтому ты покупаешь билет в Мексику и назначаешь стрелку в аэропорту «Шереметьево». Где такой гарнизон, что из гранатомёта никто стрелять не решится.

— А почему в Мексику? — спросил Гек.

— Просыпайся быстрее. — нахмурился Гриценко, — Естественно ты им не сказал что вообще куда-то летишь. Это они сами догадаются. Но им проще будет отдать тебе деньги в обмен на детонатор, чем убивать тебя.

— Они согласились?

— Да. Приготовься. У вас встреча в полночь.

— Почему так поздно?

— Они настаивали. Я предлагал раньше.

— А сейчас сколько?

— Девять вечера.

— Ого! — удивился Гек и спохватился, — А как там…

— Нюка? Вернулась домой. За это время дверь поставили обратно, она ещё ничего не знает.

— Кстати, откуда вы про неё вообще знаете? — спросил Гек подозрительно.

— Никита рассказал. А что?

— Ничего. — Гек кивнул, — Так какой план?

— План простой. Ты берёшь на плечо спортивную сумку со шмотками, тебе уже выписан билет в Мехико.

— Я лечу в Мехико? — удивился Гек.

— Ты никуда не летишь. Но мы не знаем кто эти люди. Если они стреляют из гранатомётов и следят за мобильниками, то они могут проверять и базы «Шереметьево». Поэтому билет мы тебе взяли.

— Логично. — кивнул Гек.

— Ты войдёшь в зал, заполнишь таможенную декларацию. К тебе подойдут с чемоданчиком. Ты отойдёшь в угол, откроешь, проверишь. Отдашь им футляр с детонатором.

— Настоящим?

— Да конечно муляж! — Гриценко с омерзением покрутил головой, — У тебя совсем с головой плохо.

— Виноват. — сказал Гек, — А дальше?

— Проходишь регистрацию. Выходишь на посадку. Там тебя задерживает таможня. Она пока не в курсе.

— Почему она меня задерживает?

— Потому, что у тебя автомат будет в сумке.

— Зачем?

— Чтобы тебя задержала таможня. — Гриценко вздохнул, — Чтобы со стороны всё выглядело естественно. За тобой могут следить. Или ты хочешь в Мехико?

— Очень естественно пытаться сесть в самолёт с автоматом. — вздохнул Гек.

— Они его не будут вынимать. Отведут в отделение, а там мы разберёмся.

— А с теми, кто получит детонатор?

— С ними мы тем более разберёмся! Это уникальный шанс отследить всю группировку, и я его не упущу. Всё понятно? Вопросы есть?

— Есть один вопрос. Давно хотел задать.

— Задавай. — кивнул Гриценко.

— При чём тут евреи?

Гриценко шумно и с остервенением вздохнул.

— А как делают бомбу из детонатора тебя не интересует? — спросил он.

— Очень интересует. — кивнул Гек.

— Но мы же не в детском саду? — Гриценко прищурил один глаз. — Мы же занимаемся серьёзной, ответственной работой? Мы же выполняем свой долг? Так?