— Так точно. — сказал Гек.

— Значит мы понимаем, что если информация закрыта, значит есть причины?

— Потому что бомбу сделать слишком просто?

— Ну или так… — туманно ответил Гриценко.

— А евреи? — спросил Гек.

— Боец, придумай себе версию сам, хорошо? — жёстко и тихо сказал Гриценко.

— Я думаю что бомбу хотят сделать арабские террористы. — предположил Гек. — И использовать против Израиля.

— Молодец. — сказал Гриценко, — Теперь ты полностью удовлетворён, можешь работать и не забивать себе голову этими вопросами?

— Я прав? — Гек настойчиво посмотрел Гриценко в глаза.

Гриценко выдержал взгляд. Глаза у него всегда были стальные.

— Готовься к операции. — сказал он и вышел.

Гек умылся, сходил в буфет и позвонил домой Нюке. Долго никто не брал трубку.

— Такой — сон — испортил. — наконец раздался осипший голос. — Кто — это?

— Это Гек. — сказал Гек.

— Привет! — голос потеплел, — Знаешь — что — мне — снилось? А — чего — у — тебя — мобильник — выключен?

— Потерял я мобильник. Не звони туда, ладно?

— Слушай — что — мне — снилось! Мне — снилось — море. Но — не — обычное. Не — из — воды. Из — калипсола. И — пляж. И — вот — люди — входят — со — шприцами — в — воду. То — есть — не — в — воду. Набирают — набирают. А — затем — выходят, — ложатся — на — песок…

— Прекрати. — не выдержал Гек, — Идиотка. Наркоманка.

Трубка помолчала.

— Это — ж — был — сон, — дуро. Что — ты — такой — бешеный? Случилось — что-то?

— Извини. Случилось. — сказал Гек.

— Расскажешь?

— Расскажу. Когда приеду.

— Когда — приедешь?

— Не знаю. — сказал Гек. — Может быть я улечу в другую страну.

— Зачем?

— Ненадолго. Я позвоню. Извини. Спокойной ночи.

— Не — пропадай! — сказала Нюка, — Скоммутируемся!

— Обязательно скоммутируемся! — сказал Гек, повесил трубку и ещё некоторое время постоял возле старого чёрного аппарата с выщербленным металлическим диском и безнадёжными барашками на шнуре.

Гек прибыл в аэропорт без четверти двенадцать и мерял шагами тихий и чистый зал. Здесь было малолюдно и торжественно. На плече у Гека висела новенькая спортивная сумка, набитая всякой ерундой. В глубине лежал автомат. Он был заряжен. Так прошло пятнадцать минут. Затем ещё полчаса. Гек внимательно осматривал окружающих, но не заметил никого подозрительного. Если здесь и были подозрительные люди, то только братья Казаревичи, которые сначала изображали таксистов, затем поимели шумный разговор с местными таксистами и куда-то ушли вместе с ними разбираться.

Часы показали час ночи. Гек сдал свой билет в Мехико. Его самолёт улетел. У него мелькнула мысль, что, наверно, именно этого и добивались люди из группировки, но всё равно это было слишком странно. Гек начал вести себя испуганно и подозрительно. Так, как если бы у него действительно сорвались все планы. Он сел в угол, закрылся бесплатной газетой и время от времени затравленно косил взглядом по сторонам. К нему никто не подходил. Периодически объявляли посадки на экзотические рейсы. Из-за малой популярности этих рейсов самолёты в редкие страны летали ночью, чтобы разгрузить дневные взлётные полосы. Гек смотрел как шла регистрация на Аддис-Абебу. Пассажиры представляли собой разношёрстную смесь из эфиопов, возвращающихся на родину, россиян и россиянок, летящих в Африку по делам бизнеса или семьи, а основную массу составляли туристы-иностранцы, которые летели транзитом через Москву. Гек заметил четырёх молодых французов, пожилую пару, говорящую по-английски с канадским акцентом, румяного американца, колоритного араба с густыми чёрными бровями и двух молодых индусок в национальных нарядах с красными точками посреди лба.

Когда наступила половина четвёртого, Гек уже по-настоящему занервничал и прошёл ещё раз взад-вперёд по залу. К нему один за другим подошли трое таксистов: «такси не нужно?». Третьим был один из Казаревичей. Гек не обратил на них внимания, сделав каменное лицо, как и полагалось в разговоре с навязчивыми таксистами. Он прошёл к телефонному узлу и позвонил в кабинет Гриценко. Ответила секретарша.

— Леню разбуди? — строго попросил Гек.

— Сейчас. — ответила секретарша не удивившись, и переключила на радиотелефон Гриценко.

— Слушаю. — раздался в трубке знакомый бас.

— Привет, Лёня, это Виктор. Узнал?

— Узнал. — ответил Гриценко. — Никто не приехал. И хвоста за тобой не вьётся.

— Я тут на самолёт опоздал. — сказал Гек, хотя никто его не подслушивал. — Ты не мог бы приехать меня забрать? Я денег заплачу.

— Бери такси. — сказал Гриценко.

— Не хочу такси. — сказал Гек.

— Бери такси и не выпендривайся. Такси. Понял?

Гек бросил трубку на рычаг и пошёл к выходу. Тут же его осадили таксисты. Гек поторговался, и, наконец, Казаревич согласился его везти. Не выходя из роли, Гек подозрительно его осмотрел, но всё-таки сел в машину. Казаревич медленно выруливал со стоянки.

— Информации нет. — сказал он, не разжимая губ.

— Можно позвонить? — спросил Гек.

Казаревич картинно пощёлкал пальцами. Всё-таки роли ему удавались плохо. Гек порылся в кармане и передал ему купюру. Казаревич достал крупную радиотрубку и передал Геку, как бы случайно нажав цифру «1». Это был не мобильник, это была ведомственная радиосвязь, как у Гриценко.

— Слушаю. — тут же раздался в трубке голос Гриценко.

— Я еду в такси. — сообщил Гек.

— Знаю.

— Куда я еду?