Дверь «Сломанного меча» поэтично скрипнула и открылась. Сидящий за стойкой Агрогорн Эльфолюбивый удивленно хмыкнул, расположившиеся за любимыми столиками завсегдатаи оживленно зашушукались. Старый Осинник, задремавший прямо на столешнице, продолжал невозмутимо храпеть.

В таверну для героев вошел чужак. Одет он был как-то странно — во что-то, сшитое из кусочков кожи, зато на поясе висел самый настоящий меч-артефакт. Уж герои в таких делах толк знают.

Преодолев расстояние до стойки, Бульк Он откинул капюшон, обнажив слегка покрасневшее лицо и копну светлых волос.

— Чего тебе, парень? — пророкотал Агрогорн, вчера уволивший вышибалу (точнее то, что от него осталось).

— Мне, э, выпить, — смущенно пробормотал Бульк, к этому вечеру решивший, что может себе позволить посещение «Сломанного меча». Все же на его счету имелось два… нет, три подвига!

— Молока или воды? — щель на лице Агрогорна, обозначающая рот, раздвинулась, сообщив миру, что хозяин таверны для героев улыбается.

— Э, чего покрепче, — Бульк покраснел еще сильнее, став подобен юной девице, которой первый раз в жизни предложили прогуляться на сеновал.

— Покрепче у нас только для героев, — Агрогорн положил руки, похожие на бычьи окорока, на стойку. — Или ты тоже… герой?

Завсегдатаи зашлись в хохоте. От шума проснулся Старый Осинник и принялся в удивлении озираться по сторонам.

— Да! — Бульк, который планировал визит в «Сломанный меч» несколько по-другому (цветы под ноги, восторженные крики, суровое одобрение ветеранов и все такое), начал злиться.

— О, парни! Глядите! Это же герой! — и Агрогорн издал такой звук, словно внутри него терлись друг о друга несколько тяжелых камней.

Завсегдатаи захохотали вновь.

— Ну, раз герой, тогда угости нас, — просипел, откашлявшись, Стукнутый Черный. — И поведай о своих подвигах!

— Да! — поддержал кто-то. — Сколько ты ограбил храмов? Назови имена сокрушенных тобою безумных богов и истребленных чудовищ?

— Я знаю, каких чудовищ он истребил во множестве! — Агрогорн сделал страшное лицо, для чего ему не пришлось особенно напрягаться. — Они называются «вши»!

Эту шутку расслышал даже Старый Осинник.

— Ладно, — сказал Бульк сквозь зубы, дождавшись, пока смех стихнет. — Я угощу вас… Хозяин, всем…

— «Дикой лошади», — подсказал Стукнутый Черный.

— Дикой Лошади, — кивнул Бульк, — и мне тоже.

В углу кто-то бешено захохотал. Бульк вздрогнул и ухватился за меч.

— Не обращай внимания, — прогудел Агрогорн, выуживая из-под стойки бутылку. — Это Долговязый Эрик, до него всегда долго доходит. Сейчас он смеется надо вшами…

«Дикая лошадь» оказалась мутным пойлом с подозрительно мощным запахом. От него хотелось лезть на стены и выпрыгивать в окна, а также совершать еще более странные поступки.

— Твое здоровье! — и Стукнутый Черный, хитрым образом не показав лица, опустошил стопку,

— Пей-пей, — с умильной улыбкой кивнул Бульку хозяин. — Это настоящий геройский напиток!

Ученик сапожника, в жизни не потреблявший ничего крепче слабого пива, собрался с духом и вылил «Дикую лошадь» в горло.

Похоже это оказалось на то, что он попытался выпить порцию лавы. Свежей, только что извергнутой щедрым вулканом. Гортань обожгло, на глазах выступили слезы, в голове появился мелодичный звон, заглушивший все звуки.

Потом что-то лопнуло в желудке.

Бульк осознал, что вновь может слышать и видеть. Но при этом он почему-то оказался не стоящим у стойки, а сидящим за столом. Вокруг все плыло и качалось, а мысли бежали какие-то рваные, похожие на куски старой наволочки.

— Смотрите-ка, он даже не упал, — сказал кто-то. Фраза не содержала в себе ни грамма насмешки. Даже китежское зелено вино по воздействию на пьющего не способно сравниться с напитками, которые подают в «Сломанном мече». Тот, кто пробует «Дикую лошадь» в первый раз, обычно оказывается на полу, а приходит в себя только через несколько дней с ужасной головной болью.

— Да, ты силен, братец, — уважительно прошамкал Старый Осинник. — Глядишь, из тебя на самом деле когда-нибудь получится герой.

— Но я уже… уже герой, — для того, чтобы говорить, приходилось прилагать значительные усилия. Слова резонировали где-то в глубинах черепа, заставляя трястись всю голову. — Я совершил подвиги!

— И какие же? — Стукнутый Черный повернулся к Агрогорну. — Мне еще стаканчик «Варварского топора», пожалуйста… Уж гулять, так гулять!

К счастью Булька, этого напитка ему не предложили. «Варварский топор», в отличие от «Дикой лошади», действует безболезненно, просто-напросто лишая пьющего головы до следующего утра. Он может ходить, разговаривать и даже петь, но голова в этом не будет принимать никакого участия.