Более чувствительная натура не выдержала бы такой звуковой атаки. Но человек, прорези в капюшоне которого горели, словно два маленьких костра, не обратил на нее внимания. Он сосредоточенно крушил мебель. Меч мелькал вокруг него каскадом проблесков.

— Покайтесь, развратные! — вещал Убийственный Башмак таким искаженным голосом, словно страдал от сдерживаемого поноса. — Иначе оружие мое найдет вас!

Покончив с кушетками и диванами, он двинулся на второй этаж. Туда, где располагались комнаты для клиентов. Упавшая на пол от потрясения госпожа Надысь с ужасом слушала, как оттуда доносятся испуганные женские и мужские вопли, треск и грохот.

Когда же с лестницы скатился лишенный штанов усатый мужчина, в котором почтенные горожане с удивлением узнали бы одного из своих судей, она не выдержала. Выругавшись так, что покраснел бы и пьяный матрос, госпожа Надысь ринулась прочь из здания.

Ее девочки разбежались уже давно. В том, что касалось спасения собственно шкуры, они проявляли куда больше смекалки, чем в любом другом деле. За спиной удирающей хозяйки что-то хрипело и грохотало. Судя по этим звукам, дому оставалось стоять недолго.

Очнулся Бульк на улице. Он стоял у входа, там же, где его совсем недавно окликнули. Но в руке был меч, и лезвие стало куда менее прозрачным из-за покрывающей его крови.

При взгляде на нее ученик сапожника почувствовал легкую тошноту. Спрятав лезвие в ножны, он немного успокоился, но взгляд, брошенный в сторону публичного дома, заставил его замереть от изумления.

Здания больше не существовало. Вместо него высилась груда обломков разного размера и формы. Случись подобное разрушение в любом другом районе, вокруг уже было бы не продохнуть от зевак. Но обитатели Нор прекрасно знают, что лишнее любопытство не способствует здоровью.

Улица выглядела пустой, как аллея кладбища в полночь.

Судорожно оглянувшись, Бульк побрел в сторону улицы Пресной Песни. Он чувствовал себя настолько усталым, словно только что своими руками развалил дом. В некотором роде так оно и было.

От стены соседнего здания отклеился Сигизмунд, до сего момента довольно успешно изображавший кусок грязи, и неторопливо потрусил вслед за учеником сапожника.

И в этот раз ничего не помешало ему выполнить взятое на себя задание.

— Проснись, Арс! Проснись! — бормочущий в ухо голос был каким-то блеющим, и Топыряк сначала подумал, что он является продолжением сна.

Удар копытом в ухо оказался веским аргументом обратного.

— Чего тебе? — Арс распахнул глаза и невольно отшатнулся, увидев над собой бородатую и рогатую морду. Поскольку Топыряк уже лежал, то незамедлительно треснулся затылком о спинку кровати.

— Я нашел его! Нашел! — возбужденно воскликнул Сигизмунд.

— Кого? — в другом конце комнаты проснулся Шнор. — И нужно ли ради этого орать в такую рань?

Для студента, ночь проведшего в плясках и потреблении предосудительных напитков, любое время раньше полудня носит название «рань».

— Солнце давно встало! — фыркнул козел возмущенно. — Я и так терпел, сколько мог! Я нашел того, кто похитил меч, и знаю, где его найти!

— Здорово, — без особого энтузиазма сказал Арс, и только тут до него дошло, что именно случилось. — Как? Не может быть? Невероятно!

— Все вероятно, когда за дело берусь я, — и козел гордо выпятил грудь. Для существа, ходящего на четырех ногах, это не самый простой трюк. — Я проявил чудеса ловкости и хладнокровия, а храбростью затмил самого… самого…

Избыток ума не всегда замещает недостаток образования.

— И кого же? — спросил Арс, когда надежд на то, что Сигизмунд сумеет подобрать хороший пример, почти не осталось.

— Ну, в общем, всех, — вывернулся козел. — И заслужил соответствующее поощрение! Пуд моркови… или два! И три, нет, четыре, козы! И чтобы были белой масти…

— Ага, сейчас прямо побежим тебе коз ловить, — и Шнор шумно рухнул на кровать. Похоже, что эта реплика совершенно лишила его сил.

— Ладно, ты, конечно, молодец, Сигизмунд, — сказал Арс, ожесточенно чеша голову. — И чего, мы теперь пойдем к ректору и все выложим ему на блюдечке, кто украл артефакт и где его искать?

— А что! — обрадовался козел. — Нас… точнее вас, наградят! А вы поделитесь со мной наградой…

— Наградят? Как бы не так! — Топыряк возмущенно фыркнул. — За то, что я спас университет от страшной опасности, мне выдали благодарственную грамоту! Ну, еще ректор неофициально замолвил словечко перед преподавателями. Но лучше бы он этого не делал… За найденный меч получим только дырку от бублика!

— Да, и что же делать? — Сигизмунд загрустил. Уши его обвисли куда-то к бороде, а на морде появилось выражение, какое бывает у побитой жизнью собаки, когда ей вместе куска мяса дают обглоданную кость.