— Басиняда!

— Прошу прощения, господин, — с достоинством откликнулся тот. — Немного отвлекся. Так вот, продолжаю. Я, как ты и приказывал, явился в дом с синими ставнями, и сначала все шло прекрасно. Я, как ты и велел, передал, что ты отправился в Тисовую рощу. Потом, поскольку часы пробили полдень, смиренно намекнул господину по имени Дадалион, что настало время обеда, а в это время все порядочные хозяева, как известно, кормят своих рабов. Так, господин?

— Так, — неуверенно согласился Дарин. — Наверное.

— А что же ответил мне жестокосердный Дадалион? — горько спросил Басиянда.

Дарин удивленно хмыкнул: чего-чего, а жестокосердия за Дадалионом никогда не водилось.

— Что он ответил?

— Он сказал, — возмущенно воскликнул раб, — Что я должен заработать свой обед! Предложил мне наколоть дров, сложить в поленницу, а потом подмести двор! Но это еще не все! Еще я должен был собрать в огороде овощи и… — Басинда всплеснул руками, чуть не задохнувшись от праведного гнева. — Натаскать полную бочку воды! Полную бочку! — он умолк, покачал головой, а потом недовольно пробурчал себе под нос: — Даже странно: невольников у господина Дадалиона отродясь не водилось, но стоило появиться одному-единственному несчастному рабу, как на него тут же навалили целую прорву работы!

— Прорву работы?! Басиянда, да я каждый день таскал воду и подметал двор. И ничего, как видишь, не помер от переутомления!

Но Басиянда не согласился.

— Ты — другое дело, господин, — твердо сказал он. — Ты — свободный человек, а я раб. Ни один приличный хозяин не должен черезмерно утруждать раба трудом!

— Значит, ты наколол дрова, собрал овощи — и черезмерно утрудился, так, что ли? — язвительно поинтересовался Дарин.

Басиянда выразительно промолчал, уставившись в спину идущего впереди Кехелуса.

— Понятно, — пробормотал «господин», не дождавшись ответа. — А дальше что?

Раб тяжело вздохнул.

— Давай, давай, рассказывай, как тебя эксплуатировали!

— Господин Дадалион почему-то полагает, что раб должен трудиться от зари до зари, — недовольно забубнил Басиянда. — Какое заблуждение…

— Он тебя покормил?

— Покормил, но только я собрался немного отдохнуть… так, прикорнуть минутку-другую… как он велел мне подметать пол в лавке, а сам сел за стол… сказал, что ему необходимо внести кое-какие изменения в твое завещание…

— А, завещание, — понимающе протянул Дарин. — Мое, небось? И когда уже Дадалион успокоится?

— Не успокоится, господин. Он черкал пером, мял бумагу и все бурчал что-то себе под нос. Что-то о «глупом мальчишке», — с удовольствием наябедничал Басиянда. — А господин Фендуляр все это время под потолком висел и без конца спрашивал: «Что будем делать, Дадалион? Что будем делать? Положение отчаянное»! А то вдруг начинал летать по комнате и выкрикивать: «А не избавиться ли нам от этого назойливого человечишки»? Вот тут он имел в виду меня, — раб поежился. — Какое счастье, что господин Дадалион с ним не согласился! Сказал: «Избавиться, это бы хорошо, но у меня еще сад с осени не расчищен и кустарник не вырублен, так что раб очень даже кстати»! — Басиянда неодобрительно покачал головой. — Господин Дадалион как-то очень быстро во вкус вошел… настоящий рабовладелец! Но ведь я — не его раб, а твой! Нехорошо так измываться над чужим невольником!

Дарин представил Дадалиона в роли рабовладельца и невольно ухмыльнулся.

— Потом пришла красивая молодая госпожа… кудрявые волосы, карие глаза, и такой нежный румянец, точь-в-точь, румяное яблочко или…

— А, это Тайя… и что?

— Они говорили с Дадалионом о тебе, господин. Я случайно слышал, просто стоял под окном в это время, ну, так получилось. Стоял и нечаянно услышал. Не затыкать же уши?

— Мог бы и заткнуть, — проворчал Дарин.

— Неразумно, — рассудительно сказал раб. — Я же тогда ничего не услышал бы. Потом госпожа ушла. Кстати, проходила через лавку, где я как раз пол убирался и…

— Что?

— Плакала, господин, — сокрушенно поведал Басиянда.

— От радости, наверное, — с досадой пробормотал Дарин. — Ну и ладно!

— Я подметал в лавке… признаюсь, сделал это быстро, потому что чародейское зеркало, что там стояло, пугало меня до смерти! — сообщил раб, понизив голос.

— Зеркало? Да, это оно умеет!

— Разные ужасы показывало: то подавление восстания невольников в Наргалии, то наказание, которое полагается беглым рабам в Пяти княжествах Дакена. Я было пытался объяснить ему, что я — порядочный раб, не собираюсь ни бунтовать, ни сбегать, ни, упаси небо, освобождаться, но оно меня и слушать не стало!

— Оно никого не слушает, — усмехнулся Дарин, вспомнив собственные беседы с волшебным зеркалом. — Ни за что Дадалион его не продаст, нечего и мечтать. Оно так наловчилось покупателей отпугивать, что они из нашей лавки, как ошпаренные вылетают!

— А после, — продолжал скорбный рассказ Басиянда. — Пришел кобольд Тохта и сказал мне…

Раб содрогнулся — видно, беседа с кобольдом произвела на него неизгладимое впечатление.

— После этого я твердо решил, что только здесь, рядом с тобой, господин, я, твой верный раб, в безопасности. Дождался, пока все из дома уйдут и….