— Ну, э… — пробормотал Дарин. — Я его с собой не ношу…

Он смерил взглядом расстояние до центральной аллеи, но Кумлер опередил его:

— Даже не пытайся. Стоит тебе сделать хоть один шаг с того места, где ты стоишь — и этот шаг станет для тебя последним!

Хагиса, вурдалак в облике девушки, оскалила зубы и внезапно скользнула ближе.

Тохта попятился и предостерегающе зарычал.

— Не подходи! — предупредил Дарин. Он взмахнул пачкой, крупинки соли блеснули на солнце и рассыпались по дорожке. Хагиса оскочила и снова оскалила зубы: обычные человеческие зубы.

— Что это? — спросил Кемлер, кивнул на пачку. — Соль?

Он кивнул, как бы подтверждая собственные слова.

— Так и есть. О, я вижу, ты подготовился к встрече!

Дарин вытряхнул из пачки еще немного соли себе на ладонь. Крупные сероватые кристаллы пахли морем и лавандой.

Кумлер вдруг сухо рассмеялся.

— Ты и, правда, думаешь, что это уничтожит нас?

Тохта, не сводя с вурдалака настороженный глаз, потер лапой морду: похоже чутье возвращалось! Это хорошо. А вот все остальное по-прежнему было плохо.

— Знаю, что не уничтожит, — ответил Дарин. — Но вы ее не любите, а? Говорят, она даже насквозь прожечь вас может, — он оглядел вурдалаков. — Никто на себе не хочет попробовать?

Кумлер скрестил руки на груди.

— Соль не смертельна для нас. Да, она обожжет нам кожу и даже может выжечь глаза, но… — он сделал паузу. — Хорошее питание и немного магии все поправят!

— Мы только даром теряем время! — зашипел Зулг.

Кумлер кивнул.

— Действительно. Что ж, время разговоров прошло. Пора действовать!

Вурдалаки кинулись одновременно, Тохта ловко швырнул в них пригоршню соли и они отскочили. Кумлер по-прежнему был спокоен: он не переживал за исход дела. Дарин внезапно очень ясно понял, что выхода у них, действительно, нет. Скоро пачка опустеет и тогда начнется совсем другой разговор.

— Что встали? — поинтересовался он, стараясь не думать о том, что произойдет через несколько минут. — Знаю, что такие твари, как вурдалаки и вампиры боятся соли!

— Сзади! — предостерегающе тявкнул Тохта.

Дарин резко обернулся и швырнул пригоршню соли в человека, появившегося за его спиной, как из-под земли. Пусть соль не смертельна для этих тварей, но неприятностей доставит — будь здоров!

Рукой в черной перчатке человек небрежно смахнул с плаща крупинки соли и перевел взгляд на Дарина. Тот мог поклясться, что в серых глаза человека мелькнул смех.

— Я не вампир, — невозмутимо пояснил он.

— Ух ты! — ошеломленно выдохнул Дарин.

Тохта зашипел, прижавшись к его ногам: похоже, шансы спастись не просто уменьшились, а упали до нуля!

Во взгляде Кумлера появилось сначала изумление, потом мелькнуло что-то похожее на злобу. Но когда он склонил голову перед незнакомцем, голос его звучал почтительно и покорно:

— Приветствую вас, повелитель ламий!

…Острым коротким ножом, принесенным из кухни, Гингема вспорола картонную коробку, раскрыла и вытащила поролоновые уплотнители.

— И что было дальше? — спросила она. — Когда он шепнул тебе «Беги!»?

Дарин пожал плечами.

— Мы побежали, — неохотно ответил он, делая вид, что всецело поглощен разглядыванием ярких иностранных марок на посылке. Гингема бросила на него внимательный взгляд.

— Значит, повелитель ламий тоже здесь? В нашем мире?

— Значит, так, — сказал Дарин, не очень-то стараясь поддерживать разговор.

— Явился, — Тохта вспрыгнул на стул и попытался заглянуть в коробку. — Феи послали своих подручных: они, я слышал, специально несколько свор вурдалаков держат, для особых поручений, — он многозначительно покивал. — А Тесс, видно, решил все взять в свои руки! Но я не слышал, чтоб он скомандовал тебе: «Беги!»?

Кобольд уставился на Дарина, тот пожал плечами.

— Тебе показалось, наверное. Послышалось! С какой стати ламии спасать тебя? Он, конечно же, надеялся, что мы угодим в какую-нибудь ловушку! — Тохта покивал с глубокомысленным видом.

— В какую еще ловушку? — пробурчал Дарин.

— В какую-нибудь! Ты плохо знаешь ламий, ясно? Ты же всего год прожил в Лутаке. Все ламии — вероломные и коварные существа! Знаешь, как они умеют втираться в доверие? — кобольд посмотрел на Дарина, прищурив глаза. — Тебе известно, что у него на уме? Нет? Вот то-то!