Юноша решил забраться в палату, где лежала мать, через окно. Он знал, что этот путь не будет для него трудным. Дело оставалось за малым – точно определить, где находится нужная палата.

Он мысленно представил себе второй этаж, что было нетрудно. Андрею уже приходилось бывать в этой больнице, и он не думал, что планировка помещения реанимации сильно отличается от планировок других отделений.

Почти невидимый в темноте Андрей немного приободрился, наметив маршрут движения, и направился к зданию. Ему нужно было прикинуть, как подниматься наверх по отвесной стене.

Задача на первый взгляд показалась юноше достаточно простой. Здание больницы было построено давно, и сложено не из железобетонных плит, а из кирпичей. Поэтому на стене всяких архитектурных выступов и углублений хватало.

И опять потянулось томительное ожидание…

Андрей спрятался в кустах, откуда ему был хорошо виден черный ход в комнату для посетителей. Машину с бандитами он вычислил сразу. Это были невзрачные "жигули" шестой модели.

Машина стояла немного поодаль – наверное, чтобы не привлекать особого внимания. Иногда от нее отрывалась темная фигура и шла по направлению к зданию. Навстречу ей из тени выходила другая фигура и скрывалась в салоне "жигулей".

Положение было серьезным. Бандиты устроили засаду и, как понял Андрей, намеревались ждать его сколь угодно долго.

Самурай, эта хитрая сволочь, сообразил, что Андрей обязательно вернется к больнице и попытается проникнуть в нее через черный ход, который закрывался поздно.

Значит, с тыльной стороны здания ему делать нечего, решил Андрей. Оставался лишь одни путь – по фасаду со стороны главного входа. К сожалению, там было освещение – фонарь под козырьком над дверями.

Но юношу утешало то, что лампочка была маломощной, и весь фасад осветить не могла. Это обстоятельство увеличивало его шансы проникнуть в здание незамеченным.

Он едва дождался, пока не ушел последний посетитель и на двери черного входа с внутренней стороны не громыхнул засов.

Выбравшись из кустов, Андрей, снедаемый нетерпением, быстро, но осторожно, пошел в противоположную от машины бандитов сторону. Он с большой долей вероятности предполагал, что подручные Самурая не додумаются поставить дозорного возле парадного входа.

И оказался прав: небольшая площадь перед зданием была пустынной. Примерно прикинув, где должно находится реанимационное отделение, он подпрыгнул, ухватился руками за удобный выступ, и словно кошка начал карабкаться по стене.

Заглянув в первое окно второго этажа, Андрей разочарованно поморщился – это была ординаторская. Там сидела женщина-врач и что-то быстро писала – наверное, заполняла какой-нибудь формуляр.

Следующее окно тоже оказалось пустышкой. От разочарования юноша едва не сорвался с крохотного уступчика, но вовремя уцепился за водоотливную трубу.

Через третье окно Андрей наконец увидел палату, но там лежал мужчина. Присмотревшись, юноша ощутил жар, полыхнувший в груди, – это был Шаман. Он узнал его по наколке на правой руке. Дрозд оказался прав в своих предположениях.

Действительно, бандиту и впрямь повезло, что до реанимации было всего несколько метров. Его лицо скрывалось под бинтами, он дышал тяжело и прерывисто. Возле Шамана, не отходя от койки ни на шаг, дежурила миловидная медсестра.

Мстительно оскалившись, Андрей некоторое время наблюдал за Шаманом, а затем начал продвигаться дальше.

В четвертой и пятой палате тоже лежали люди, но матери в них не было. Где же она!?

Оставалась последняя, шестая палата. К ней склонило верхушку молодое дерево, едва не касаясь оконного стекла тонкими ветвями. Тая дыхание, Андрей сделал несколько мелких шажков по опоясывающему здание фигурному уступу, и прильнул к окну.

Мама!!! Юноша едва не вскричал от безумной радости, увидев знакомое лицо. Ему показалось, что она спит.

В палате больше никого не было, только на экранах каких-то приборов, установленных возле стены у кровати матери, вычерчивались светящиеся ломаные кривые.

Форточка была приоткрыта, и Андрей, подтянувшись на руках, ужом проскользнул через нее внутрь палаты.

Он хотел сразу броситься к матери, но предусмотрительность, эта сестра осторожности, заставила его открыть окно, что оказалось нелегкой задачей, так как оно было на зиму оклеено бумагой.

Справившись с непослушными шпингалетами, Андрей подошел к матери. Она дышала ровно, но, присмотревшись, юноша почувствовал, как его сердце облилось кровью – ее лицо было сплошь в синяках и ссадинах.

Убью, всех убью! Дикая ненависть на Самурая и его бандитов на мгновение помутила разум Андрея. Он даже заскрипел зубами.

И тут мать открыла глаза. Она глядела в потолок ничего не выражающим взглядом, не замечая склонившегося над нею сына. Наверное, мать все еще была под действием лекарств.