Шрифт:
– Невелика ценность… – тихо буркнул Андрей.
Пекарский, гад! Это его рук дело. Ну, погоди, я выздоровею, подумал юноша…
– Что ты сказал? – спросила Алена.
– Да так, ничего…
– Тогда до свидания. Мне пора на тренировку. И… прости меня. Я виновата… – На другом конце провода раздались сигналы отбоя.
Би-би-би… Андрей не клал трубку на рычаги минуты две, пытаясь привести в порядок хаос мыслей. Он был потрясен. Алена попросила прощения! Невероятно… И что теперь ему делать? Неужели все можно вернуть на круги своя?
Алена, любимая… Я так по тебе соскучился… Нет, нет! Она предала его. Она изменила ему. Такое прощать нельзя!
Все смешалось в голове бедного юноши, и он не знал, радоваться ему, грустить или ненавидеть. Внезапно воскреснувшая любовь не обогрела его душу, а обожгла.
Волкодав
Я был прав – Висловский приказал долго жить. Вечером, когда я, добравшись до своего дома, включил телевизор, журналистская братия уже била во все колокола почти на всех телевизионных каналах.
Чего только не было в бредятине, которая голубым потоком лилась с экранов! Мои уши сначала опухли от сплошного вранья и домыслов, а затем посинели и свернулись в трубочки.
Оказалось, что Денни был образцовым гражданином, примерным отцом семейства и никогда не имел врагов. Его бизнес являлся образцом законопослушности и порядочности. Тяжелое детство, безотцовщина и постоянное безденежье в юные годы не вытравили из его души благородные порывы. (Далее шло перечисление заслуг Висловского на ниве благотворительности). Народ рыдает от такой потери и гневно клеймит убийц.
Доколе!
Еще больше сиропа было в панегириках по погибшему вместе с Висловским коммерческому директору "ящика". (Я наконец узнал его фамилию – Чебалин). Перечисление его заслуг заняло полчаса эфирного времени.
В конце выпуска новостей я готов был рвать волосы на голове от горя – какая огромная потеря для родины!
Но я лишь принял холодный душ и с удовольствием выпил две бутылки пива. А затем лег в постель и проспал крепким сном праведника до самого утра. Вот такая я бесчувственная и безнравственная скотина…
Марья встретила меня квадратными глазами.
– Удивлена? Ты видишь перед собой трудоголика. Я не смог прожить без работы и дня. Безделье меня угнетает.
– Шеф, убили Висловского! – выпалила Марья на одном дыхании.
– Плакали наши денежки, – сказал я спокойно, усаживаясь в свое кресло. – Будь добра, свари мне кофе. Да покрепче. И поставь на стол коньяк и рюмки. Помянем раба божьего Денни.
Марья не уходила. Она стояла передо мной навытяжку и смотрела обличающим взглядом.
Я понял ее состояние и добродушно ухмыльнулся.
– Марья Казимировна, я не способен на такие штуки. Я уже забыл, как держать автомат. И с какой стороны он стреляет. Нет, я не убивал Висловского. Да, если честно, у меня руки чесались надрать ему задницу. Но не более того. Я мирный человек. И садиться в тюрьму из-за какого-то подонка у меня желания нет.
Я врал так вдохновенно, что даже сам себе поверил. Конечно, я не убивал Висловского. И в зону меня не тянет – я уже там был, выполняя задание командования. Но что касается всего остального…
– Это… правда?
– Истинный крест.
Она еще немного посверлила меня глазами, а затем повернулась и вышла из кабинета, держась ровно и шагая, как царский гренадер.
Я улыбнулся. Ее испуг меня умилял. Нежели Марья ко мне неравнодушна?
Трудно сказать. Понять женщину нельзя. А Марью – тем более. Это еще та штучка.
Спустя десять минут мы сидели и расслаблялись коньяком. Марья настороженно помалкивала, а я балагурил, но в то же самое время усиленно размышлял.
Засада на Чебалина и Висловского была организована по всем канонам спецмероприятий, проводимых диверсантами. В этом я убедился, слушая утром экстренный выпуск программы "Криминал".
"Мерседес" Висловского взяли на крутом повороте, где скорость обычно не более двадцати километров в час. Едва машина миновала поворот, как узкую дачную дорогу перегородило загодя подпиленное дерево.
Судя по довольно скудной информации, которой располагал ведущий программы "Криминал", водитель Висловского был настоящим профессионалом и обладал отменной реакцией. Едва дерево упало, как он тут же, шлифуя колесами асфальт, резко дал задний ход.
Но те, кто сидели в засаде, тоже были не лыком шиты. Едва "мерседес" скрылся за поворотом, они закрыли ловушку бревном, положив его поперек дороги.