— Дельная мысль, — сказал Олен.

Сначала он помог забраться в седло гному. Затем поднял дрожащего, шепчущего что-то в беспамятстве Бенеша и взгромоздил его перед Гундихаром. Могучий боевой конь, принадлежавший ранее хозяину двуручного меча, недовольно захрапел и присел на все четыре ноги. Саттия, которую Рендалл подсадил, показалась после ученика мага очень легкой.

— Все, клянусь Селитой? — Олен поглядел на Рыжего. — Или ты тоже желаешь поехать верхом?

Кот ничего не ответил.

Олен забрался в седло, толкнул скакуна пятками. И они поехали, медленно, едва ли не шагом. Через час на северном горизонте появилась черная точка, вскоре стало ясно, что это большой дом с двумя крыльями и многочисленными пристройками.

Выглядел он совершенно целым.

— Я не я буду, если это не жилище Рашну, — сказал Олен.

— Скоро узнаем, — пропыхтел в ответ Гундихар, пытаясь выглянуть из-за Бенеша. — Что-то там никого нет…

— Ты думаешь, хозяин ждет нас на пороге? — Саттия поморщилась. — Он вообще мог уйти подальше.

Остановились они в полудюжине шагов от крыльца, и Олен первым слез с седла. Но не успел сделать даже шага, как входная дверь открылась и на крыльцо вышел старый орк в потрепанной безрукавке. Широкая ладонь поднялась, чтобы закрыть белые глаза от солнца.

— А, это вы, — без особого удивления проговорил Рашну. — Честно говоря, я не ждал вас так скоро. Вижу, что вы раздобыли чужих коней, хотя и лишились кое-кого из спутников…

— Что значит — ждал? — ворчливо спросил гном. — Ты верил, что мы выживем в этом… ну, — от возмущения он задохнулся, показал куда-то вверх, на висящее в зените солнце, больше похожее на кусок льда. — И дойдем сюда?

— Не верил, а знал. Роданы, сумевшие забраться так далеко, способны выжить где угодно.

— Так ты что, предвидел нападение слуг Харугота, знал, что по нашим следам идет нагх? — Олен нахмурился.

— Нет. Я просто видел, что опасность нависла над вами, точно ястреб над сусликом и что вы в состоянии с ней справиться. Но довольно разговоров, — орк сбежал с крыльца. — Тут кое-кто нуждается в помощи.

Вдвоем с Оленом помогли слезть с седла Саттии, опустили на землю так и не пришедшего в себя Бенеша. Старый маг снял лубок, ощупал лодыжку, резко дернул, словно выкручивая ногу. Девушка вскрикнула, но больше от испуга, а не от боли, на лице ее отразилось удивление.

— Ну что? — спросил Рашну.

— Не болит. Ничего не чувствую… Спасибо.

— Это ерунда, — орк величественно кивнул и повернулся к Бенешу. — Вот с ним дела куда хуже. Следов такого нападения я не видел очень давно, хотя прожил на этом свете почти век. Магия орданов столь же чужда нам, как и вам, и разобраться в ней мне не проще, чем пауку научиться летать…

Не переставая говорить, он водил рукой над грудью Ьенеша и морщинистое зеленое лицо становилось все более мрачным.

— Будь он моего племени, я бы просто искупал его в огне, но не знаю, перенесет ли такое человек.

— А если не сделать ничего? — спросил необычайно мрачный Гундихар.

— Ваш друг умрет, терзаемый жуткими видениями, причем не сразу, а через несколько дней.

— Тогда давай огонь, — твердо сказал Олен. — Уж лучше смерть от чистого пламени, чем от поганого колдовства нагхов.

— Хорошо, — орк встал, потянулся, заведя руки за спину. — Только отойдите от него на пару шагов.

Олен, Саттия и Гундихар отступили. Рыжий, наоборот, подобрался поближе и уставился на Рашну немигающими глазами. А тот закрутился на месте, выбросив руки вверх. Вращение ускорилось, старик будто превратился в огромный волчок. Из-под его ног полетела пыль.

Затем Олену показалось, что в орка ударила молния. Упавший с неба огонь окутал Рашну и перекинулся на Бенеша. Тот вспыхнул весь, целиком, в стороны прянула волна обжигающего жара.

— Ой! — Саттия от волнения ухватила Рендалла за руку, но тот не отвел глаз от безмятежно-спокойного лица ученика мага.

Белые и желтые язычки трещали, поднимались на несколько локтей, но одежда Бенеша оставалась неповрежденной, а сам он лежал тихо, ничем не показывая, что ему больно.

— Атар! [29] — возгласил Рашну, прекратив вращаться. — Яожда! [30]

— Ох, не нравится мне это… — пробурчал гном. — Совсем не нравится, клянусь сединой в голове моего…

Он прервался на полуслове, когда столб пламени с ревом ударил в небо. Бенеш содрогнулся всем телом, закашлялся. Изо рта его вылетела черная птица, заметалась, трепеща крыльями. Старый орк поймал ее одним стремительным, гибким движением, разорвал на части.

— Вот и все, — сказал он.

— Где… где я был? — спросил Бенеш, вращая налитыми кровью глазами. — Эти птицы… где они?

— Их больше не будет, — Олен повернулся к Рашну и низко, в пояс, точно отцу, поклонился. — Спасибо, во имя всех богов. Ты спас жизнь моего друга. Я перед тобой в большом долгу.