На ночь лагерь окружали двойной цепью караулов, жгли костры, несмотря на опасность обнаружения врагом, но помогало это мало. Каждое утро несколько солдат находили мертвыми со следами укусов на шее и лице.

Спали в шлемах с опущенными забралами.

Позавчера, когда полк расположился на ночевку, двое бойцов третьего батальона начали галлюцинировать, срывая с себя бронекостюмы и крича что-то невразумительное.

Их связали, а когда успокоительное не подействовало, полковник отдал приказ «Расстрелять!». Роберт до сих пор вспоминал эти улыбающиеся лица, полные счастья глаза, смотрящие на тех, кто собирался их убить.

— Да, гнусная планетка, — заметил Трэджан, пнув мертвую тварь. — Интересно, сколько нам еще топать? Может быть, этот самый Зигфрид фон Хайнц обосновался где-нибудь на другом континенте?

— На этом, успокойся, — ответил Бьерн. — И не так далеко нам осталось.

— Все равно этот модуль мог и поближе портал открыть, — продолжал бурчать Трэджан.

— Не мог, — ответил Али. — Тогда его засекли бы, и нас давно встретили могучие ребята с плазменными пушками… А про Хордан я много слышал еще на Земле.

— Что именно? — поинтересовался Роберт.

— Здешняя биосфера производит такое впечатление, что ее создали искусственно. Столько смертоносных и ядовитых существ на одной планете — это нонсенс для обычной эволюции, — сказал Али. — На Хордан в прошлом веке отправили несколько биологических экспедиций. Ну а когда из последней вернулось пятеро вздрагивающих от каждого шороха ученых, это дело прекратили. А собранного материала не хватило, чтобы хотя бы приблизиться к разрешению загадки…

— Сконструированная биосфера, — заметил Виктор. — Каким уровнем развития должна обладать цивилизация, способная на такое?

— Хватит болтать. Глядите лучше по сторонам, — вмешался в разговор Бьерн. — А то переключу вас на лейтенанта — он вам такую «биосферу сконструирует», что мало не покажется!

Взвод двигался по джунглям треугольником, направленным острием вперед. Углы его занимали отделения, впереди топало первое, а второе и третье прикрывали фланги.

Между ними шагал лейтенант.

За три дня путешествия джунгли, по которым шли люди, совершенно не изменились, разве что пропали болота, а далеко впереди стало возможным разглядеть горный хребет, похожий на коричневого червя с острым гребнем вдоль спины.

Где-то около него находилась резиденция бывшего канцлера-координатора, объявившего себя Пророком.

— Опа, а это что такое? — сказал Роберт, заметив, как справа в зарослях что-то блеснуло.

— Вода, наверное, — пробасил Бьерн, тоже, судя по всему, заметивший сверкание. — Кузнецов, Лангтон — проверить.

Роберт и Трэджан переглянулись и, держа автоматы перед собой, двинулись вперед.

— Сомий хвост! — пробормотал уроженец Владивостока, стволом отведя в сторону ветку, острые по краям листья на которой поблескивали, точно покрытые лаком. — Это что-то очень странное!

Среди изумрудной травы, наполовину уйдя в землю, лежало нечто из серебристого металла. Больше всего оно напоминало древнюю микросхему с множеством длинных загнутых ножек или статуэтку паука с плоским квадратным телом.

— Ого… — рядом объявился сержант. — В общем, пока не трогать, а я доложу…

Через пару минут подошел лейтенант, забрало его шлема с негромким жужжанием поднялось, и офицер опустился на корточки.

— Хо-хо, — сказал он задумчиво. — Не очень я понимаю, из чего эта штука сделана и что это такое…

— Может, это форсеры изготовили? — предположил Бьерн.

— До ближайшего их селения, если верить картам, почти двести километров, — покачал головой Тао. — Или карты врут, или эта вещь заброшена сюда не ублюдками фон Хайнца… В любом случае трогать ее мы не будем, а пойдем дальше, — он встал и опустил забрало на место. — Удвоить осторожность и смотреть по сторонам!

— А то мы не знаем, елки-палки, — проворчал Трэджан, когда командир взвода отошел.

Второго «паука» заметил Бьерн, не прошли они и сотни шагов, а еще через пять минут в наушниках шлема прорезался голос лейтенанта Тао:

— Всем залечь и не двигаться!

— Что там случилось? — пробормотал Роберт, шлепнувшись наземь и больно ушибив локоть.

Не будь на уроженце Владивостока бронекостюма, длинные и острые, будто тонкие кинжалы травинки, снабженные на кончиках чем-то вроде иголок, с радостью вонзились бы в плоть.

— Стрельбы вроде не слышно, — заметил Трэджан, ударом кулака расплющивая ползущую к нему бронированную многоножку, украшенную таким жалом, при виде которого скорпион удавился бы от зависти.