Шрифт:
На следующее утро она долго стояла у окна. Долгожданное решение так и не осенило ее во сне, но зато случилось нечто не менее важное.
Она видела Викторию.
Кэтрин удалось запомнить лишь маленький отрывок сна, но и этого было достаточно для того, чтобы в ее сердце затеплилась надежда. Виктория была жива и возвращалась домой, в Четэм.
«Если Виктория уцелела, несмотря на все попытки Эдварда уничтожить ее, то и со мной все будет в порядке», – сказала Кэтрин самой себе.
Нужно лишь набраться терпения.
ГЛАВА 31
В течение нескольких следующих дней жизнь в Корфе текла размеренно и спокойно. После завтрака Эдвард и Кэтрин разговаривали об истории, литературе, вместе читали или играли в шахматы. После позднего обеда Кэтрин по установившейся традиции принимала ванну, после чего Эдвард всегда сам расчесывал ей волосы.
Утренние недомогания Кэтрин продолжались с пугающим постоянством, и потому Тереза будила ее на заре, принося приготовленную чашку крепкого горячего чая. Это помогало Кэтрин справиться с тошнотой.
И это утро начиналось так же, как все предыдущие. Тереза принесла чай, Кэтрин лениво спустила на пол ноги, но, взглянув на служанку, мигом забыла о своем недомогании. Тереза передвигалась с трудом, приволакивая ногу.
– Боже, Эдвард снова поднял на тебя руку?
– Нет, миледи. Просто мне мешает вот это, – Тереза задрала юбку, показывая спрятанную под ней рапиру.
Отвязав оружие, прилаженное к ноге, она спрятала ее под кровать.
– И это еще не все, – загадочно улыбнулась Тереза.
Она полезла в карман фартука и вытащила из него маленький пистолет.
– Порох и пули принесу позже, но мне кажется, что он уже заряжен.
Кэтрин осмотрела затвор и спрятала пистолет под подушку.
– Ты на славу потрудилась, Тереза. Теперь можно подумать и о побеге. – Желудок вновь свело, и Кэтрин болезненно поморщилась. – Единственная трудность заключается в том, что мы пока не можем планировать его на раннее утро.
Тереза поспешила принести тазик, и Кэтрин склонилась над ним. Когда ей стало легче, она поинтересовалась тем, где сейчас находится Эдвард.
– Трудно сказать. В последние дни он совсем со мной не разговаривает. Должно быть, сидит один в своей комнате. Знаете, миледи, ведь он теперь пьет все ночи напролет.
– А что слышно о Кертисе?
– Пожалуй, ничего, – пожала плечами Тереза. – Его почти не видно. Приходит в дом только для того, чтобы принести воды.
Одеваясь, Кэтрин приняла решение.
– Сегодня мы с тобой должны покинуть этот дом. Поведение Эдварда – это затишье перед бурей, и медлить дальше становится опасно. У Эдварда остался лауданум?
– Целых три пузырька. В его комнате. Но зачем он вам?
– Сегодня днем я постараюсь задержать Эдварда, а ты тем временем отлей лауданум из одного пузырька и замени его подкрашенной водой. Лауданум нужно будет подмешать Эдварду в вино.
– Отплатить Эдварду его же монетой? Прекрасная мысль, миледи, – хихикнула Тереза.
– Позаботься, чтобы это был сладкий портвейн, который так любит Эдвард. После того, как Кертис нальет вечером ванну, мы уходим. Скажешь Кертису, что ванна останется наполненной до утра. – Кэтрин покачала головой и поправила себя: – Нет, пожалуй, мы угостим его остатками того же портвейна.
Тереза отправилась готовить завтрак, оставив Кэтрин наедине со своими мыслями. Расчесывая волосы у зеркала, она вдруг ощутила знакомый холодок, всегда предупреждавший ее о надвигающейся опасности.
В это время в комнату заглянул Эдвард.
– В чем дело, моя дорогая? Ты опять плохо чувствуешь себя?
Кэтрин притворно улыбнулась и ответила:
– Как тебе сказать. Мне не то чтобы плохо, но как-то не по себе. Скажи, мы не могли бы прогуляться после завтрака? Немного свежего воздуха пошло бы мне на пользу.
Эдвард внимательно посмотрел на нее, словно прикидывал что-то в уме, а затем кивнул:
– Хорошо, моя дорогая. Если тебе так хочется, мы сходим на прогулку. Я надеюсь, что вскоре ты сумеешь отблагодарить меня за заботу. – Он пылко поцеловал руку Кэтрин и добавил, глядя ей прямо в глаза: – Скоро, моя любимая. Очень скоро.
Кэтрин еще удержалась, чтобы не отдернуть руку. Она прекрасно поняла, о чем говорит Эдвард, и с надеждой подумала, что успеет сбежать, пока не станет слишком поздно.