Эдвард увидел тень, заносящую над ним нож, стремительно повернулся и перехватил правую руку Терезы. Ему не составило труда обезоружить ее. Он стал избивать Терезу, крича и брызгая слюной:

– Сука! Глупая корова! Приревновала меня настолько, что решила броситься на мою любимую с ножом? Гадюка!

Тереза сначала опешила, но потом принялась сопротивляться, и ей удалось вырваться из рук Эдварда. Она из всей силы ударила его по лицу кулаком, вцепилась ногтями в лицо, оставляя на щеках Эдварда кровавые полосы. Эдвард завопил и сбил Терезу с ног.

Виктория с ужасом смотрела на эту картину, а когда Эдвард наклонился за оброненным на пол ножом, она не выдержала и бросилась к входной двери.

Вбежав в дом, она сразу же услышала безумный смех Эдварда и его слова:

– Ты – дура, Тереза! Тупица! У тебя мозгов меньше, чем у курицы. Правда, мне будет недоставать тех вечеров, когда мы делили с тобой боль и наслаждение. И мне всегда доставалось наслаждение, а тебе – боль. Но ничего, теперь ты уже никогда не будешь чувствовать боли, прелесть моя.

Виктория вбежала в спальню и крикнула с порога:

– Не трогайте ее, дядя Эдвард. Поверьте, это может стать для вас роковой ошибкой.

Эдвард моментально забыл про Терезу, обернулся и увидел в руках Виктории взведенный пистолет.

– Виктория? Я думал, что ты мертва. Клайв клялся и божился, что убил тебя.

– Наоборот. Это он мертв. Мне удалось убить Клайва. Я вижу, вы мне не верите? Напрасно. Пора бы понять, что вы – не единственный в нашей семье, кто способен на все. Конечно, мотивы у нас с вами были разными, но это уже тонкости. Я сражалась за свою жизнь, вы совершали свои преступления из жадности и зависти. Бог вам судья.

– Как легко обвинить меня во всех смертных грехах, – прорычал в ответ Эдвард. – Ведь сама-то ты получила от своего отца все на свете – деньги, имения, компанию, титул. А я? Что оставил мне мой добрый папаша? Ничего! Он даже лишил меня матери. У него был только один сын, только один свет в окошке – это Джеффри. Все – для Джеффри, все – только ему одному!

– У моего отца жизнь не была безоблачной, – возразила Виктория. – Жена Малкольма умерла при родах, и он всегда винил Джеффри в ее смерти. А после смерти самого Малкольма оказалось, что все семейные дела находятся в полном беспорядке. Он успел пропить, прокутить, заложить или проиграть почти все состояние Карлайлов. А вы, дядя, очень похожи на своего отца. Скажите-ка, на уплату каких долгов вам потребовались тридцать тысяч фунтов, которые вы получили в качестве свадебного подарка от Лорелеи?

Пока Виктория отвлекала Эдварда разговором, Тереза осторожно прокралась к выходу. Виктория сказала, продолжая держать под прицелом своего дядю:

– Не волнуйся, Тереза, очень скоро прибудет подмога. Иди во двор и встречай. Скажешь им, где меня искать.

Тереза проскользнула в коридор и бегом бросилась к парадному входу.

– Прошлой ночью мне приснилось, будто ты стоишь у моей постели и говоришь со мной, – сказал Эдвард своей племяннице. – Не помню твоих слов, но помню голос – теплый, заботливый. Ты называла меня «дорогой дядюшка» и о чем-то расспрашивала меня, да с таким участием! Сон был настолько ярким, что, казалось, стоит мне только протянуть руку, и я смогу дотронуться до тебя.

– Это я с вами говорила, – ответил с постели слабый голос.

Эдвард обернулся и увидел, что Кэтрин проснулась.

– Но почему ты это говорила, ангел мой? Роль, в которой тебе пришлось выдавать себя за мою племянницу, давно доиграна. Зачем же ты разрываешь мое сердце, продолжая называть меня своим дядей?

– Потому что вы и есть ее дядя, – пояснила Виктория. – Позвольте представить вам мою сестру, Кэтрин Элизабет Карлайл. Мы с ней близнецы.

Эдвард недоверчиво покачал головой и двинулся к кровати.

– Не может быть. Ты лжешь, Виктория. Твоя сестра сгорела во время пожара. А это – мой ангел, моя любовь, моя…

– Эдвард, советую вам держаться подальше от Кэтрин, иначе я размозжу вам голову. Без предупреждения.

Эдвард проследил безумным взглядом, как Виктория проделала путь от двери до кровати. Она ни разу не свела с Эдварда глаз, пистолетный ствол не дрогнул. Наконец она смогла подойти к Кэтрин совсем близко и протянуть ей руку. Та в ответ протянула свою, и сестры наконец прикоснулись друг к другу – впервые за восемнадцать долгих лет.

– Жаль, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах, – слабым голосом сказала Кэтрин.

– Не волнуйся, сестра. Обстоятельства скоро изменятся, а впереди у нас с тобой – вся жизнь.

Эдвард все видел, все слышал – и не верил ничему.

«Это, должно быть, новая игра, – думал он. – Они задумали снова разлучить меня с моей возлюбленной, снова хотят отобрать ее у меня. Но что бы они там ни говорили, я-то знаю, что это Евангелина. Моя дорогая Евангелина. Только моя».

Майлс и Шон направлялись уже к третьему дому на выбранном ими участке, когда из перелеска выскочил Колин верхом на Черном Маге. Майлс сразу понял, что если Виктория отдала Колину своего любимого жеребца, значит, она нашла Кэтрин и у нее не хватило сил расстаться с сестрой.