Ричер кивнул:

– Нужная информация.

– Барр не знает Джеба Оливера и не употребляет наркотики.

– Вы ему верите?

– Да. Похоже на то, что он четырнадцать лет жил по совести и теперь не может поверить, что все повторилось.

– Этот Чарли в курсе про Эль-Кувейт?

– Барр не сказал, но думаю, что в курсе.

– Где он живет?

– Барр не знает. Чарли просто навещает его время от времени.

Ричер промолчал.

– Вы нашли того, кто за вами следил?

– Нет, я его больше не видел. Его, должно быть, вывели из игры.

– Значит, мы в тупике.

– Мы подобрались ближе. По меньшей мере у нас есть четверо. Первый – пожилой мужчина в костюме, второй – Чарли, и третий – кто-то высокий и сильный.

– Почему?

– Он убил девушку прошлой ночью. Пожилой слишком стар, а Чарли, похоже, низковат.

– Четвертый – кукловод.

Ричер кивнул:

– Сидит за кулисами, планирует, дергает за веревочки.

– Но как нам до него добраться?

– Мы не заметили очевидной детали. В Эль-Кувейте Барр выстрелил четыре раза. В этот раз – шесть.

– О'кей, – согласилась Хелен. – На два выстрела больше, и что?

– Но он их не совершал. Если посмотреть на это со стороны. Он сделал здесь на четыре выстрела меньше.

– Смешно. Шесть больше четырех на два, а не меньше на четыре.

– В Эль-Кувейте было очень жарко. А в середине дня на улицах ни души. В Эль-Кувейте Джеймс Барр убил тех, кого увидел на улице. Четверо унтеров сдуру вылезли на такую жару, и Барр их всех уложил. В Эль-Кувейте у него кончились мишени. Но здесь они имелись. В проходе должно было скопиться человек двенадцать, а у него магазин на десять пуль. Но он использовал только шесть, и четыре остались в винтовке. Они фигурируют в отчете Белантонио.

Хелен Родин ничего не сказала.

– Я спросил его, – продолжал Ричер, – когда был в больнице. Спросил, как бы он все это провернул, теоретически. Он ответил, что припарковался бы на эстакаде за библиотекой. Опустил бы стекло и расстрелял магазин. Но он его не расстрелял, что меняет психологическую картину. Стреляли не наугад, Хелен. Это не выходка психопата. За расстрелом крылась четкая цель. Все затеяно из-за жертв, а не из-за стрелка.

– Они были мишенями?

– Тщательно отобранными. То была не шальная стрельба, а спланированное убийство.

Оба помолчали.

– Нужно проверить, кем были жертвы и кто хотел их смерти, – подытожил Ричер. – Эта дорога приведет нас туда, куда нужно. И сделать это необходимо очень быстро.

Усталый врач заканчивал дневной обход шестого этажа. Он вошел в палату Барра и взял карту. Вытащил ручку, взглянул на аппараты, взглянул на пациента.

– Как самочувствие? – спросил он.

– Не так чтобы очень, – ответил Барр.

Отвечает на вопросы, пометил доктор и отложил ручку.

Правый наручник Барра постукивал о раму койки. Его правая ладонь дрожала и была слегка сжата, большой и указательный пальцы все время двигались, словно Барр пытался скатать из воображаемого воска шарик идеальной формы.

– Перестаньте, – попросил врач.

– Что перестать?

– Трясти рукой.

– Не могу.

– Это у вас недавно?

– Год или два.

– Вы пьете? – спросил врач.

– Да нет. Иногда, чтобы заснуть.

Врач пробежал карту глазами до результатов анализов. Токсинов не нашли, печень работала исправно.

– Конечности немеют?

– Есть немного.

– Левая рука тоже дрожит?

– Временами.

Врач снова вынул ручку и нацарапал внизу:

У Зэка осталось только по два пальца – по большому на каждой руке, на правой – почерневший заскорузлый обмороженный обрубок указательного, а на левой – мизинец. Три средних пальца отсутствовали, их отрезали садовыми ножницами.

Искалеченные руки осложняли жизнь. Сотовые телефоны стали чертовски маленькими, а в номере Линского было десять цифр. Зэк никогда не пользовался одной трубкой так долго, чтобы имело смысл заносить в нее номер. В конце концов он набрал номер, переложил телефон в другую ладонь и прижал к уху.

– Слушаю, – ответил Линский.

– Его не могут найти, – сказал Зэк. – Зря я велел тебе снять наблюдение. Моя ошибка.

– Что ты хочешь, чтоб я сделал?

– Возьми Ченко и Владимира. Я пришлю Раскина. Найдите его нынче вечером и позвоните мне.