Когда оно достигло апогея, она могла лишь принять это. Наслаждение, волна за волной, прокатилось по всему ее телу. Она вскрикнула и вцепилась пальцами в простыню. Шрив, державший ее в объятиях, стал приподниматься с ней вместе в поисках сладостных ощущений. Наконец, оказавшись на вершине блаженства, она вскрикнула вновь.

Ее зубы сжали его плечо. Горячий лоб прижался к его груди.

– Прошу тебя, – в забытьи умоляла она. – Прошу, не надо, прошу, не надо, прошу…

Новый взрыв! Мрак и ревущий звук. Громкие удары его сердца. Его вздымавшаяся грудь поднимала ее на головокружительную высоту. И он – внутри нее!

– …хватит, хватит, хватит…

Слова замерли у нее на губах, превратившись в шепот.

Она заснула, прежде чем он расслабился. Он осторожно отодвинулся от нее и расправил на ней одежду. Нежно, как отец ребенку, он подложил ей под голову подушку, потом улегся рядом и укрыл их обоих одеялом.

Вздохнув, она устроилась в кольце его рук. Он застонал, будто его распяли, и положил руку ей на талию.

– Я уже давно не маленькая девочка.

– Ты была неопытной и невинной. – Он сидел на краю кровати, спиной к ней. Мягкий утренний свет струился из окна.

Она лежала на боку, укрытая одеялом. Воздух в комнате был пронизан ароматом ночи их любви.

– Я была девственницей, ну и что? В душе я была гораздо старше своих лет.

Он презрительно фыркнул.

– Ты была младенцем. Я совратил тебя. Я точно знал, что я делаю, знал каждое слово, каждый жест. Я играл эту сцену сотни раз.

– Сотни раз?

– Ну, может быть, не сотни, – признался он, усмехнувшись.

– Ты был очень хорош.

Он повернулся к ней. Его руки легли на подушку по обе стороны ее лица.

– Почему ты не злишься, черт возьми? Она взглянула в его мрачное лицо, лицо Ромео на утро после соблазнения Джульетты. Его прекрасные черные волосы были в беспорядке, выбившиеся пряди падали на лоб. На подбородке красовался синяк, красиво очерченные губы распухли от поцелуев, которыми они обменивались со страстным самозабвением.

– Потому что я влюбилась в тебя. В самый первый раз, как только увидела. – Она улыбнулась своим воспоминаниям. – Ты подмигнул мне.

– Нет! Черт побери! Нет! Это был Ромео. А я – не он.

– Конечно. Ты – Шрив. И как говорит Ада, эгоизм бывает очень удобным. Ты попал в зависимость.

– Я тебя не понимаю.

– Ты нуждаешься во мне. Ты хочешь, чтобы я была твоей актрисой. Ты сделал все, чтобы удержать меня. Ты меня целовал. Ты учил меня играть. Ты соблазнил меня. Ты спас меня из лап моего порочного отчима. А от меня требуется только одно – играть.

– Бог мой! – Шрив вскочил и отошел в другой конец комнаты. Она следила за ним взглядом, красота его обнаженного тела вновь заставила ее ощутить жар желания. Он же, стараясь сохранить самообладание, лишь укоризненно посмотрел на нее своими черными глазами. – Не говори мне таких слов.

– Почему? Я сказала всего лишь чистую правду.

Он упрямо покачал головой, стряхивая прядь черных волос, упавшую ему на лоб.

– Дело не только в этом. Нас связывает нечто гораздо большее.

Она облизнула пересохшие губы.

– Ты так считаешь?

В его взгляде появилось раздражение, но предательский орган напрягся и увеличился в размерах.

Полуприкрыв глаза, Миранда протянула к нему руку.

– Иди сюда, Шрив. Ложись рядом со мной. Когда он медленно повернулся, его лицо выражало непокорность. Но тело отреагировало помимо его воли. Он бросился на постель и обнял Миранду.

– Черт возьми, – простонал он, – ты соблазняешь меня.

Она зажала ему рот рукой, когда он хотел поцеловать ее.

– Верно. Разве у меня был не самый лучший в мире учитель?

Он хотел возразить, но она удержала его, прижав руки к его груди.

– Выслушай меня. – Слова прозвучали тихо как дуновение ветра. – Только выслушай. А потом мы займемся любовью.

Он застонал, слегка отодвигаясь от нее. Она легла на спину, сложив руки на груди. Ее поза напомнила ему Джульетту в гробу.

Миранда медлила, подыскивая слова. Наконец она решительно вздернула подбородок.

– Мой отец был капитаном кавалерийского полка. Его убили индейцы сиу и надругались над его телом. В пургу я пошла в полковой госпиталь, чтобы увидеть его тело.

Он в ужасе посмотрел на нее.

– Одна?!

Она повернулась к нему и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты не понимаешь. Я не из любопытства пошла взглянуть на тело отца. Я не была глупым ребенком, решившим в последний раз взглянуть на дорогого человека. Я знала, что душа моего отца покинула его тело. Но то, что сделали с ним сиу, было доказательством его храбрости. Они не хотели, чтобы их заклятый враг вкушал радости рая на небесах. Конечно, я в это не верю. Но они верят. Должно быть, они очень его у-уважали. – Энергично заморгав глазами, она отвернулась.