— Знакомься, — сказал он, с отвращением разглядывая пунцовое личико, я твоя новая мамочка.

Ребенок замолчал всего лишь на пять секунд. Потом приободрился, набрал в легкие побольше воздуха…

— Не надо, я очень тебя прошу, — взмолился Вадим. — А ну, заткнись! Убью!

Угрозы киллера волновали младенца так же мало, как требования бастующих шахтеров российское правительство. Его следующий вопль мог бы украсить золотую коллекцию звукорежиссера, работающего с кинотриллерами.

В стену забарабанили.

— Перестаньте издеваться над маленьким! — раздался от соседей женский крик, — да сколько же это будет продолжаться?! Я сейчас милицию вызову!

При слове «милиция» Вадим моментально закончил вхождение в образ добропорядочной мамаши. На угрозы ребенок не реагировал, значит, надо было действовать тоньше.

— Ну, давай договоримся, мужик! — упрашивал Вадим, качая малыша на груди. — Разве мы с тобой не договоримся? Мы ведь мужики оба, что же мы, не договоримся? Давай, ты быстренько заткнешь хавальник, а я придумаю, чем тебя порадовать… Да ты жрать хочешь! — догадался наконец наемный убийца, не очень сообразительный, надо признать. — Вот оно что! Так я мигом! Только не ори, прошу тебя! Зачем нам милиция, а? Нам милиция совсем ни к чему. Не ори, козел, кому сказал!

Вадим ринулся на кухню. На кухонном столе толпилось несколько стеклянных бутылочек и банки с детским питанием.

— Вот еда, смотри, я тебя не обманываю, — сказал Вадим, тряся ребенка над столом. — Сейчас все сделаю! Только немного помолчи!

Вадим заметался, не зная, куда пристроить детеныша. Вернулся в комнату, схватил корзину, бросил в нее своего орущего мучителя и помчался обратно на кухню.

— Так-так-так, — бормотал он, разглядывая жестяную банку, «вскипятить воду»… Где вода? Вот. Сейчас. Эй, не вылазь! Надо же, ушлый какой тип!

Ребенок сидел в корзине на полу и дергал обои за отошедший край. Это занятие настолько его увлекло, что он на несколько минут забыл про свое невыносимое горе и перестал вопить.

— Вот и молодец, занялся делом! Что тут еще? «Прокипятить бутылочку…» Спятили! Времени нет. «Одна мерная ложка на тридцать миллилитров…» А сколько вообще? Тебе сколько месяцев?

Ребенок закашлялся. У него изо рта торчал кусок обоев. Вадим бросился на помощь. Пострадавший ухитрился в момент реанимации уцепиться за волосы Вадима и вырвать некоторое количество.

— Ах ты, скотина, — задохнулся от боли и несправедливости Вадим. — Я тут для тебя еду, как идиот, готовлю, а ты…

Грубых слов юное существо, очевидно, не переносило органически. Губки поползли вниз, рот искривился, носик сморщился — малыш с упоением приступил ко второй части концерта. Из комнаты опять донесся стук и женские вопли.

— Все, все, я пошутил. Ты хороший. Это я скотина. Только не плачь, только не плачь, умоляю!

Как же ему хотелось пристукнуть младенца! Но вместо этого, Вадим показал ему бутылочку. Порошок не размешался, плавал комками, но приглашать к трапезе два раза не пришлось. Ребенок вцепился в соску, как волчонок, зачмокал, закатил от удовольствия глаза.

Вадим смотрел на детеныша, на его пузо, на глазах увеличивающееся, на бутылку, из которой со сверхзвуковой скоростью исчезало молоко, и думал о том, что в такой дурацкой ситуации он не оказывался еще ни разу в жизни.

Сотовый! У Тани перехватило дыхание от восторга. Какая она глупая, что не заглянула в сумку раньше! Как просто решились все проблемы! Стоит только набрать номер… Татьяна быстро защелкала кнопками. Через несколько секунд восторг и предвкушение близкого избавления от всех невзгод сменились жутким разочарованием. Телефон не работал.

«Ну что же ты, Олеся! — расстроенно думала Таня, поднимаясь с изумрудного бугорка и снова отправляясь в путь. — Зачем тебе неисправный телефон? Хотя… Может быть, я нахожусь вне радиуса его действия… Но тогда… Куда же он меня завез?»

Татьяна попыталась вспомнить карту Шлимовска. Если ехать из городского парка в Ленинский район города, а именно по этому новому, недавно отремонтированному шоссе (подрядчиком, кстати, была фирма Игоря Шведова) и ехала «ауди», когда Татьяна пришла в себя после удара… То приедешь в Ленинский район. Но если свернуть в лес, то можно выехать из Шлимовска и углубиться в грандиозные пригородные дебри, с великолепными хвойными и лиственными деревьями, с чудесным свежим воздухом, с живописными озерами, с белками, медведями, волками и крокодилами… Короткие волосы Таниной прически встали гребешком на голове — ей стало страшно. План Шлимовска был перед глазами — девственный загородный лес в предгорьях Южного Урала кучерявился зелеными завитушками, уходил вниз и упирался в край карты… В этом бескрайнем лесу можно было бесследно исчезнуть и без помощи волков и крокодилов.

Никитишна, причитая и постанывая, рыдала на диване. Валерий Александрович время от времени утешительно хлопал ее по плечу, но и сам выглядел не лучше. Тревожный вечерний звонок зятя вырвал Суворина из мэрии, заставил примчаться на Солнечную улицу, где жили дети, и украл лет пять жизни. Из лучезарного Господина Ого-го Суворин на глазах превращался в несчастного отца и деда, который еще привычно отдавал направо и налево громкие и решительные указания, организовывая поиски исчезнувшей Олеси и ребенка, но уже чувствовал инфарктные синкопы в сердечном ритме.