— Конечно! Мы все знаем. Что ваша Олеся и пацаненок исчезли. Их похитили? Что требуют? Ну хоть какой-то сдвиг есть в положительную сторону?

— Валерий Александрович, Игорь, — вставил с грустной полуулыбкой Николай Самарский, — мы все вам сочувствуем. И не завидуем. Я сотни раз проигрывал в уме подобную ситуацию и молюсь, чтобы такого со мной не произошло.

— А не можем ли мы чем-нибудь помочь? — с сомнением в голосе спросил Леонид Артурович. — Раздобыть какую-то информацию. Или деньги? Валерий Александрович, Игорь! Вы только скажите. Мы хоть и противники сейчас, но ведь люди.

— Детей воровать — это, конечно…! — громко выругался из своего кресла Кукишев, пошевелив усами и отогнав окурок в угол рта. Он сидел под фикусом и смотрелся вполне миролюбиво в своем цивильном костюме.

— Спасибо за поддержку, — мрачно ответил Суворин. — Новостей у нас никаких. Выкупа пока не требовали.

— Валерий Александрович, вы думаете… — начал Леонид Артурович, но мэр поднял руку в предусмотрительном жесте.

— Не надо! — резко сказал он. — Не надо муссировать эту тему. Это все наши с Игорем личные проблемы.

— Мы понимаем, как вам сейчас трудно, — кивнул Самарский.

— Единственное, о чем хотел бы вас всех попросить, — продолжал Суворин, — давайте вести честную игру.

— Честную игру? — возмущенно пробасил Елесенко. — Валера! Уж не хочешь ли ты сказать, что подозреваешь кого-то из нас в похищении детей?

— Давайте будем вести честную борьбу. Возня с компроматами, ложь, обвинения в адрес друг друга, ругань, подставки, подтасовки — короче, все, что составляет так называемые грязные выборные технологии, давайте оставим в стороне. Не будем терять лицо. Повторяю, давайте будем бороться честно.

— Нет, Валера, неужели ты вообразил, что кто-то из нас мог учудить такое? — не унимался Елесенко. Сначала он выразил подобающее случаю сочувствие, а теперь был готов вцепиться в горло деморализованного несчастьем противника и завязать свару. — Кого ты конкретно подозреваешь? Нет, скажи!

— Кстати, — встрял Леонид Артурович, пытаясь разрядить атмосферу, — в Шлимовск сегодня прилетела столичная журналистка. Некая Мария Майская. Будет освещать.

— Из какой газеты? — спросил Самарский.

— Молодая? — оживился полковник Кукишев. — Красивая?

— Мы с ней сидели рядом в самолете, разговорились. Она попросила меня нарисовать, скажем так, пейзаж города накануне выборов.

— Представляю, каких маринованных червей ты на нас навесил, — сказал полковник. — Молодая?

— Да, молодая. Думаю, вы все будете иметь возможность с ней познакомиться…

Изящная фигура Ники Серебровой, возникшая в дверном проеме, приостановила дискуссию. Шесть пар глаз выжидательно смотрели на красотку телезвезду.

— Господа, — с улыбкой произнесла она, — студия готова, прошу вас.

Недокуренные сигареты обрели покой в пепельницах. Претенденты на пост мэра двинулись в студию, под пронзительный свет софитов. Ника смотрела, как они рассаживаются за полукруглым столом с карточками участников. «Их шестеро, — думала она. — И один из них — мой любовник».

— Удобно? — спросила она. — Пока будут ставить свет, давайте обсудим ход передачи.

Николай Самарский поймал ее взгляд и мягко улыбнулся в ответ.

Олеся вычисляла. Домой она позвонить не может — телефон отключен, потому что меняют номер. Зато сотовый остался в ее сумке, а сумка, наверное, уже давно перекочевала от Тани к Игорю. Значит, надо звонить на сотовый. Но она не помнит код Шлимовска.

Несколько часов Олеся бесцельно бродила по ярким, солнечным улицам.

Рабочий день вот-вот должен был закончиться, вечерняя духота донимала сотрудников научно-технической библиотеки, когда там появилась Олеся. Она заглянула в зал абонемента, где толпилась небольшая очередь, и прошла дальше по коридору. Двери некоторых кабинетов были распахнуты, в один из них Олеся нерешительно вошла.

Женщина в очках с толстыми линзами вопросительно подняла голову от штудируемого фолианта. Вдоль стен высились стеллажи с книгами, стол был уставлен коробками с бумажными карточками.

— Можно я от вас позвоню? — робко спросила Олеся, стесняясь своего вида, такого неуместного в солидном учреждении.

Женщина ненадолго задумалась.

— Звоните, — сказала она и мигнула в сторону кнопочного телефона.

Олеся присела на краешек стула, взяла трубку и битых пятнадцать секунд слушала гудок. Потом снова обратилась к сотруднице библиотеки.