Последняя ложка, вероятно, не пошла впрок. Валерка громко и радостно сказал «Бу!», и остатки яблочного пюре обрели покой на физиономии Вадима.

— Подлец! — возмутился он, утираясь полотенцем. — Слушай, сколько же нам еще тут сидеть?

Вадим вытер полотенцем и ребенка, поднял Валеру на руки и отправился на балкон. Они стояли и смотрели вниз, обдуваемые восхитительным вечерним ветерком. С детской площадки доносились жизнерадостные вопли, солнце пряталось за китайскую стену одинаковых шестнадцатиэтажек.

— Здрасьте, можно Леонида Артуровича?

Маша рассматривала свои ногти и слушала однообразную музыку в телефонной трубке. Ее не соединяли минут пять.

— Хэлло! С вами говорит Маша Майская! — объявила в конце концов она.

— Здравствуйте, Маша! — обрадованно ответил Леонид Артурович. — Откуда звоните? Из гостиницы? Из какой? Как устроились?

— Я не из гостиницы. — Маша вытянула ноги на кровати, застеленной старым покрывалом. — Я из квартиры. У подруги остановилась.

— У подруги? Не знал, что у вас есть подруга в Шлимовске.

— Ах, дорогой Леонид Артурович, вы и не осознаете всю глубину своего незнания, когда дело касается моей персоны.

— Готов ликвидировать пробел. Давайте будем вас изучать, — весело предложил Фельк.

— В плане физиономии?

— Нет, психологии.

— Это скучнее. В моей психологии один только подвальный этаж, сознательность отсутствует полностью, сплошные дебри подсознания. Но как вам угодно, мой дорогой Зигмунд. Где? Когда?

— Сегодня же. В ресторане «Чемпион».

— «Чемпион»? — удивилась Маша. — Любимое место спортсменов, что ли? Будем жрать оладьи с протеином?

— Отнюдь, — засмеялся Леонид Артурович. — Просто рестораном владеет бывший чемпион страны по каратэ. Как насчет суфле из осьминога?

— Обожаю осьминогов. Ах, если бы мужчины имели такое же количество конечностей, представляете, во сколько бы раз возросло качество секса?

— Надо же, Мария, я заезжал в «Чемпион» и ел осьминоговое суфле бессчетное число раз, но подобная мысль никогда не приходила мне в голову. Вы такая…

— Развратная? Озабоченная? Пошлая? — спросила Маша.

— …Неординарно мыслящая, — отрезал Фельк. — Конечно, метафоры — ваш хлеб.

— Мой хлеб — скандалы и всякие гадости, — трезво заметила Маша. — А когда пойдем обсасывать морское чудище?

— Через полтора часа я освобожусь. И могу заехать за вами. Успеете собраться?

— Успею.

— Тогда говорите адрес подруги.

— Лучше я приеду на такси прямо к «Чемпиону», а вы умиротворите таксиста, — нагло предложила Маша, вспоминая специфическую внешность своей «подруги».

— Согласен, — не возмутился Фельк. — Почему бы нет?

— Надеюсь, вы документики прихватите?

— Какие?

— Всякие разные. Мы ведь не только осьминога терзать будем, но и делом заниматься. Возьму попутно у вас интервью. Что бы вы конкретно хотели мне сообщить? И пару сводок с фронта социологических опросов.

— Понял. Прихвачу.

— Как с вами легко, Леонид Артурович! — Маша увидела Лео, который появился в дверях комнаты, и прикрыла трубку рукой.

— Живенько мне водички принеси попить! — скомандовала она тоном Кутузова.

— Что значит «живенько»? — спросил Лео, но скрылся.

«Фелька тоже можно называть Лео, — подумала Маша. — Какое совпадение! Первые двое мужчин, подцепленных в командировке, носят практически одинаковые имена».

— А с вами, Маша, интересно, — признался Леонид Артурович. — Жду вас через полтора часа на крыльце ресторана.

— Я подъеду!..

Стакан воды Лео поставил прямо на живот Маше.

— Уезжаешь? — грустно спросил он. — А я думать, мы разок окупимся.

— Чего-чего? — не поняла Маша, поднимая стакан.

— Ну, окупимся. Значит сделать половой акт. Синоним — заняться любовью. Я знаю много слов.

— Совокупимся! — поняла Маша и захохотала. — Языковед! Следующий раз говори «трахнемся».

— Такое слово я не знаю. Я запишу.

— Запиши, запиши.

— А как, если по-английски?

— Fuck, — ответила Маша. — У нас двадцать прелестных выражений — у вас один единственный убогий «fuck».

— Такое я говорить не буду. — Лео закрыл блокнот, так и не записав новое слово. — Я говорить чистым литературным языком.

— Рада за тебя. Хотя твоим чистым литературным можно сваи заколачивать. Впрочем, не грусти, он мне очень нравится…