– Не собираюсь выслушивать никаких глупостей, что, мол, неприлично женщине надевать мужскую одежду. Сполоснитесь водой из этого кувшина и напяливайте на себя это барахлишко, а потом завернитесь для пущего тепла вон в то одеяло. Как только будете готовы, приходите к камину и грейтесь. Если вас волнует, что Джейсон может не одобрить ваш маскарад, то, ради всех святых, не беспокойтесь – я знаю вашего супруга как облупленного еще с той поры, когда он был несмышленышем.

Подбородок девушки взвился вверх.

– Меня совершенно не волнует, что может подумать Джейсон, – заявила она, не в состоянии сдержать мятежную интонацию. – У меня нет ни малейшего желания замерзнуть насмерть ради того, чтобы он меня одобрил. Извините… – спохватилась она, осознавая, что чересчур демонстрирует свое подавленное настроение. Капитан Фаррел, прищурившись, бросил на нее удивленный взгляд, но лишь кивнул:

– Хорошо. Очень благоразумно с вашей стороны.

– Если бы я была благоразумной, то не высунула бы сегодня на улицу и носа, – чуть улыбнулась Виктория.

Когда она появилась в гостиной, капитан Фаррел уже отвел ее лошадь в небольшой сарай возле дома, разжег яркий огонь и налил гостье чашку горячего чая. Передав ей мохнатое полотенце, он посоветовал хорошенько просушить волосы, для чего пододвинул ее стул поближе к огню.

– Вы не будете возражать, если я закурю? – спросил он, вытаскивая трубку и садясь напротив.

– Отнюдь, – вежливо заметила девушка. Он набил трубку табаком и закурил, небрежно попыхивая, одновременно устремив зоркий взгляд прямо на нее.

– И почему же вы этого не сделали? – наконец спросил он.

– Чего не сделала?

– Не остались сегодня дома?

Боясь, что выглядит именно такой виноватой и несчастной, какой чувствует себя в этот момент, Виктория уклончиво пожала плечами:

– Мне хотелось отвезти еду в приют. Ее так много осталось после вчерашнего торжества.

– Однако ясно было, что вот-вот начнется сильный ливень, и потом, вы могли послать в приют кого-нибудь из слуг – кстати, отсюда до приюта не больше мили. А вместо этого вы решили бросить вызов погоде и под проливным дождем попытаться самой отыскать доселе незнакомое вам место.

– Мне нужно было , то есть мне хотелось уехать на некоторое время из дома, вот в чем дело, – сказала Виктория, чересчур усердно размешивая сахар в чашке.

– Странно, что Джейсон не удержал вас от поездки.

– Я не сочла необходимым спрашивать у него разрешения, – храбрясь, ответила она, впрочем, ощущая неловкость от расспросов и зоркого взгляда капитана.

– Сейчас он, верно, с ума сходит, беспокоясь о вас.

– Сомневаюсь, что он узнает о моем отсутствии. – «Или проявит хоть малейшее беспокойство, если узнает», – тоскливо подумала она.

– Леди Филдинг?

В его вежливом тоне прозвучало нечто, от чего Виктория почувствовала, что ей не стоит продолжать разговор в том же духе. С другой стороны, у нее не было выхода.

– Да, капитан? – устало спросила она.

– Утром мы виделись с Джейсоном. Виктория ощутила еще большую неловкость.

– Ах вот оно что… – Она с ужасом представила, как Джейсон обсуждает ее со старым приятелем, и почувствовала себя в ловушке.

Судя по всему, капитан уловил ее мысли, так как пояснил:

– Джейсон – крупный судовладелец. Я командую одним из его судов, и ему хотелось поговорить о результатах моего недавнего плавания.

Виктория воспользовалась этим пояснением, чтобы перевести разговор на другую тему.

– А я и не знала, что лорд Филдинг имеет какое-то отношение к флоту, – с удивлением заметила она.

– Странно.

– Что именно?

– Может, я простой и несколько старомодный человек, но мне кажется довольно странным, когда жена не знает, что ее муж провел значительную часть своей жизни в море.

Виктория ахнула. Ей было известно о Джейсоне лишь то, что он английский лорд – надменный, богатый, повидавший мир, испорченный до мозга костей аристократ. Единственное, что отличало его от других ему подобных представителей высшего света, так это то, что он много времени проводил в рабочем кабинете, тогда как другие состоятельные джентльмены, кажется, занимали досуг лишь удовольствиями и развлечениями.

– Видимо, вы просто не интересуетесь его делами, – холодно заметил капитан. С минуту он пыхтел трубкой, а затем прямо спросил: