Ваберский протянул дрожащую руку, опасаясь придвигаться ближе. Буквы прыгали у него перед глазами. Но так как он никогда не верил в свое обвинение, читать было необязательно.

– Да,- пробормотал он.- Несомненно, я допустил ошибку.

– Ошибку!- подхватил Ано.- Подходящее слово! Сейчас я покажу вам, какую ошибку вы допустили. Придвиньте-ка ваш стул к этому столу напротив моего. Вот так! Возьмите ручку и лист бумаги. Л теперь пишите.

– Да-да,- кивнул Ваберский. Вся его бравада испарилась без следа. Он дрожал с головы до ног.- Я напишу, что сожалею...

– В этом нет надобности,- прервал Ано.- Я позабочусь, чтобы вы пожалели о своем поведении. Пишите по-английски то, что я вам продиктую. Готовы? Тогда начнем. "Дорогие господа!" Написали?

– Да-да.- Ваберский быстро скрипел пером по бумаге, косясь на нависающую над ним массивную фигуру детектива, чьих намерений он все еще не понимал.

– Прекрасно. Но нам необходима дата. Пожалуй, подойдет тридцатое апреля - день, когда прочитали завещание мадам Харлоу, и вы обнаружили, что вам не досталось ничего. Итак, поставьте сверху дату - тридцатое апреля и пишите: "Дорогие господа! Вышлите мне одну тысячу фунтов скоростной почтой, иначе я причиню вам неприятности..."

Ваберский уронил ручку и вскочил со стула.

– Я не могу это писать... Это ошибка... Я не имел в виду...- бормотал он, подняв руки, словно опасался нападения.

– Вы не имели в виду шантаж?- осведомился Ано.- Хо-хо! Вам повезло, что я это знаю. Ибо когда, как вы деликатно намекнули мадемуазель, придет время для смягчающих обстоятельств, я могу подняться со своего места в зале суда и заявить: "Господин председатель, хотя бедняга занимался шантажом, он не имел этого в виду. Пожалуйста, прибавьте ему еще пять лет".- С этими словами Ано ураганом пронесся по комнате и распахнул дверь, за которой ждал Фробишер.Входите, мосье Фробишер,- сказал он, пропуская Джима,- и покажите два письма, которые он направил вашей фирме.

Но предъявлять письма было незачем. Борис Ваберский упал на стул и разразился слезами. Всем стало не по себе, кроме Ано, но и его гнев иссяк. Он с отвращением смотрел на Ваберского.

– Мне стыдно за вам. Можете вернуться в ваш отель, мосье Ваберский, но не покидайте Дижон, пока мы не решим, какие нам следует принять меры в отношении вас.

Ваберский поднялся и заковылял к двери.

– Приношу свои извинения,- пробормотал он.- Это ошибка. Я не хотел причинить вред...- Не глядя ни на кого, он вышел из комнаты.

– Ну и тип! Теперь Дижон ему не покажется скучным. Знаете, что сказал бы мой друг мистер Рикардо?- И Ано вновь рискнул пуститься в рискованное плавание по волнам английского языка.- "Этому парню палец в рот не клади!"

Бетти, Энн Апкотт и Джим Фробишер были готовы смеяться над самой незамысловатой шуткой. Обвинение против Бетти было опровергнуто, и теперь вся эта кошмарная история подошла к концу. По крайней мере, так им казалось. Но когда Ано, закрыв дверь, повернулся к остальным, на его лице не было никаких признаков веселья.

– Теперь, когда этот человек ушел,- заговорил он,- я должен сообщить вам нечто серьезное. Хотя Ваберский об этом не знает, я уверен, что мадам Харлоу была отравлена в этом доме в ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое апреля.

Последовало гробовое молчание. Джим Фробишер застыл как вкопанный. Бетти склонилась вперед; на ее лице были написаны страх и недоверие. Внезапно с кресла у двери, где сидела Энн Апкотт, послышался громкий крик:

– Кто-то был в этом доме в ту ночь!

Ано повернулся к Энн, сверкнув глазами.

– И именно вы сообщаете мне это, мадемуазель?- странным тоном осведомился он.

– Да. Это правда.- В голосе Энн слышалось облегчение, словно у нее больше не было сил хранить этот секрет.- Теперь я уверена. В доме был посторонний.- Хотя ее лицо было белым как бумага, она бесстрашно встретилась взглядом с Ано.

Глава 8

Книга

Два поразительных заявления, последовавших одно за другим, застигли Джима Фробишера врасплох. Он лихорадочно думал, как ему поступить. Его первая мысль была о Бетти, и, посмотрев на нее, Джим почувствовал бешеный гаев на Ано и Энн Апкотт. Почему они не упоминали этого раньше? Зачем понадобилось говорить об этом теперь?

Бетти опустилась на подоконник, ее руки безвольно повисли, лицо казалось печальным и изможденным. Она напоминала больного, который проснулся утром с ощущением, что его недуг был дурным сном, и которого вернул к действительности приступ боли. Несколько минут назад Бетти казалось, что ее испытания кончены, но они лишь вступили в новую фазу.

– Мне очень жаль,- сказал ей Джим.

Рапорт химика-лаборанта лежал на письменном столе. Джим машинально подобрал его. Конечно, несмотря на внушительные печати и подписи, это был всего лишь трюк Ано с целью заставить Ваберского отступить. Джим посмотрел на текст и с возгласом удивления прочитал его от начала до конца. Потом он поднял голову и уставился на Ано.