– Вот!- с удовлетворением произнес Ано.- Теперь, мадемуазель, вам будет удобно. Если позволите, я закурю.

Он повернулся, чтобы спросить разрешения у Бетти, которая вместе с Джимом последовала за ним в сад.

– Конечно,- отозвалась она и, шагнув вперед, опустилась на один из стульев.

Ано вынул из кармана ярко-голубую пачку тонких черных сигарет, зажег одну из них и сел рядом с девушками. Джим Фробишер стоял позади него. Лужайка была залита солнечным светом, но там, где они сидели, был прохладный тенистый участок. На деревьях и кустах перекликались дрозды, воздух наполнял аромат роз. Сцена выглядела малоподходящей для мрачной истории о ночных приключениях Энн Апкотт, которую она собиралась поведать.

– Вечером двадцать седьмого апреля я не пошла на бал к мосье де Пуйяку,- начала Энн.

Джим вздрогнул - он не думал о том, где она провела ту ночь,- но Ано поднял руку, подавая ему знак не прерывать рассказ. Очевидно, для детектива это заявление не было неожиданным.

– Вы неважно себя чувствовали?- осведомился он.

– Дело не в том,- ответила Энн.- Но у нас с Бетти было... я бы не сказала - правилом, но чем-то вроде соглашения, которое действовало со времени моего прибытия в Мезон-Гренель. Мы не посягали на независимость друг друга. У каждой из нас своя гостиная. Не думаю, что Бетти когда-либо заходила в мою, а я была в ее гостиной только один или два раза. У каждой есть свои друзья. Мы не надоедаем друг другу вопросами о том, где мы были и с кем. Короче говоря, ни одна из нас не ходит тенью за другой.

– Разумное правило, мадемуазель,- искренне одобрил Ано - Из-за его отсутствия во многих семьях возникают нелады. Следовательно, де Пуйяки были друзьями мадемуазель Бетти?

– Да. Как только Бетти ушла,- продолжала Энн,- я сказала Гастону, что он может выключить свет и лечь спать, когда захочет, и поднялась в свою гостиную, которая находится рядом с моей спальней. Их окна видны отсюда.

Они сидели лицом к длинной задней стене дома. Справа от холла тянулся ряд закрытых ставнями окон. Спальня Бетти располагалась над ними. Энн указала на крыло слева от холла и ближе к дороге.

– Понятно,- кивнул Ано.- Ваши комнаты над библиотекой, мадемуазель.

– Да. Я должна была написать письмо...- Энн внезапно умолкла, словно наткнувшись на какое-то препятствие, о котором забыла - О!- негромко произнесла она и с беспокойством посмотрела на Бетти, по не получила от нее никакой поддержки. Бетти склонилась вперед, опершись локтями на колени и глядя на траву. Ее мысли явно блуждали где-то далеко.

– Да, мадемуазель?- подбодрил девушку Ано.

– Это было важное письмо,- снова заговорила Энн, осторожно подбирая слова, как вчера Бетти, и, по-видимому, также что-то скрывая.- Я обещала написать его. Но адрес находился внизу, в комнате Бетти. Это был адрес доктора.- Сказав это, она словно преодолела препятствие и продолжала более непринужденно: - Всю вторую половину дня я играла в теннис и очень устала, поэтому решила, прежде чем идти вниз, подумать над текстом письма.

Джим Фробишер, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу, прервал рассказ.

– Но что это было за письмо и какому доктору?- спросил он.

Ано повернулся к нему почти с сердитым видом.

– Все это выяснится в свое время. Позволим мадемуазель продолжать свою историю.- Он снова посмотрел на Энн.- Итак, вы решили подумать над текстом.

На лице девушки мелькнуло подобие улыбки.

– Но это был всего лишь предлог, чтобы сесть в кресло, вытянуть ноги и ничего не делать. Вы можете догадаться, что произошло потом.

Ано улыбнулся и кивнул.

– Вы заснули. Совесть не в силах удержать от сна усталых молодых людей.

– Да, но она их будит,- отозвалась Энн,- и сурово бранит. Я проснулась от холода, как часто бывает с теми, кто засыпает в кресле. На мне было легкое платьице из светло-голубого тюля. Я замерзла, а совесть говорила мне: "Лентяйка! Где же твое письмо?" В следующий момент я вскочила с кресла и, толком не проснувшись, выбежала из комнаты, совершенно случайно закрыв за собой дверь. На лестнице и в нижнем холле свет не горел, а портьеры на окнах были сдвинуты. Ночь была безлунная, и я оказалась в такой темноте, что не могла разглядеть собственную руку, когда поднимала ее перед глазами.

Ано уронил окурок на землю. Бетти подняла голову и смотрела на Энн, приоткрыв рот. Казалось, будто сад с его солнцем, розами и пением птиц исчез для них полностью. Они находились во мраке ночи на лестнице рядом с Энн.

– Да, мадемуазель?- снова сказал Ано.

– Впрочем, темнота мне не мешала. Тогда я ничего не боялась,продолжала она, удивляясь собственному бесстрашию, так как теперь знала о происшедшем в тот вечер.

Джим вспомнил, как вчера вечером в саду ее взгляд перебегал с одного темного пятна на другое в поисках незваного гостя. Сейчас Энн, несомненно, испытывала страх. Ее руки судорожно вцепились в подлокотники кресла, а губы дрожали.

– Я ощупью спускалась по ступенькам, держась рукой за перила. Нигде не слышалось ни звука. Мне и в голову не приходило, что кто-то в доме не спит, кроме меня. Я даже не повернула выключатель у подножья лестницы, чтобы зажечь свет в холле, зная, что в комнате Бетти выключатель находится сразу за дверью - этого было достаточно. Спустившись, я повернула направо напротив меня находилась дверь комнаты Бетти. Я двинулась через холл, вытянув руки вперед.

Бетти внезапно вытянула перед собой руки, словно это она пересекала холл ночью.