– Да, это странно,- ответил Джим.- Есть и еще одна странная вещь. Письмо пришло не от Бетти Харлоу, а от ее подруги и компаньонки Энн Апкотт.

Мистер Хэзлитт почувствовал некоторое облегчение.

– Значит, у Бетти есть подруга? Это хорошо.- Он протянул руку через стол: - Дай-ка мне это письмо, Джим.

Фробишер держал письмо в руке и передал его Хэзлитту. Оно состояло из многих страниц, которые старик быстро перелистал.

– Неужели мне придется читать все это?- вздохнул он и приступил к упомянутой задаче.

Сначала Борис Ваберский обвинил Бетти лично, но она с презрением отказалась на это реагировать, и он направился прямиком к префекту полиции. Ваберский вернулся через час, отчаянно жестикулируя и разговаривая вслух с самим собой. Попросив Энн Апкотт поддержать ею и получив отказ, он упаковал вещи и перебрался в городской отель. История излагалась во всех подробностях, с цитатами из безумных речей Ваберского, и, покуда старик знакомился с ней, Джим Фробишер волновался все сильнее.

Он сидел у высокого окна, выходящего на площадь, ожидая вспышки гнева и презрения, но видел на лице Хэзлитта только глубокое беспокойство. Старый адвокат неоднократно прерывал чтение, словно человек, старающийся что-то вспомнить или прочесть между строк.

"Ведь все ясно как день!" - твердил себе Джим. Однако мистер Хэзлитт просидел в этом кресле почти тридцать лет. Сколько мужчин и женщин за эти годы входило в эту продолговатую комнату со своими горестями, бедами и признаниями, внося свою маленькую лепту в кладезь знаний и опыта старика, обостряя его ум и проницательность? Следовательно, если мистер Хэзлитт был встревожен, значит, в этом письме имеется нечто, чего он сам не заметил по молодости лет и неопытности. Джим начал вспоминать содержание письма, но в этот момент старик положил его на стол.

– Разумеется, сэр, это явный шантаж!- воскликнул Джим.

Мистер Хэзлитт, вздрогнув, пробудился от размышлений:

– Шантаж? Ну конечно, Джим.- Поднявшись, он отпер сейф, достал оттуда два письма Ваберского и протянул их Джиму.- Здесь все доказательства, какие только можно пожелать.

Прочитав оба письма, Джим издал радостный возглас:

– Мошенник сам отдал себя в наши руки.

– Да,- промолвил мистер Хэзлитт.

Но для него этого было недостаточно. Он все еще пытался увидеть между строк то, что ему пока не удалось обнаружить.

– Тогда что же вас беспокоит?- спросил Фробишер.

Хэзлитт занял место на потертом коврике спиной к камину.

– Вот что, Джим,- сказал он.- В девяносто пяти из ста подобных случаев, помимо предъявленных обвинений, существует кое-что еще, о чем шантажист не упоминает, но на что рассчитывает. Как правило, это какая-то маленькая, но постыдная тайна, пятно на чести семьи, которое неминуемо всплывет на суде. Здесь тоже должно быть нечто в таком роде. Чем более нелепы обвинения Ваберского, тем более ясно, что ему известен какой-то факт, который позорит имя Харлоу и который любой представитель этой семьи хотел бы сохранить в тайне. Только я не имею ни малейшего понятия, что это за факт!

– Возможно, это какая-то мелочь,- предположил Джим,- значение которой преувеличивает безумец вроде Ваберского.

– Да,- согласился мистер Хэзлитт.- Такое бывает. Когда такой легковозбудимый субъект поглощен воображаемыми обидами... Да, это вполне возможно.- Голос старика звучал бодрее.- Давай посмотрим, что нам известно об этой семье,- сказал он, придвигая стул лицом к окну и Джиму Фробишеру. Но тут в дверь негромко постучали, и вошел клерк доложить о посетителе.- Пусть подождет,- прервал мистер Хэзлитт, прежде чем было упомянуто имя визитера.

– Хорошо, сэр.- Клерк удалился.

Клиенты, которым не нравились методы фирмы "Фробишер и Хэзлитт", могли обратиться к адвокату за углом. Люди, которым нужны услуги настоящего портного, должны мириться со стилем, по которому он кроит одежду.

Мистер Хэзлитт снова повернулся к Джиму.

– Посмотрим, что нам известно,- повторил он, садясь на стул.

Глава 2

Крик о помощи

– Саймон Харлоу,- начал пожилой адвокат,- был владельцем знаменитых виноградников Кло-дю-Пренс на Кот- д'Ор {Кот-д'Ор (буквально "Золотой берег") - гряда холмов к северо-западу от Дижона, давшая название одноименному департаменту -}, к востоку от Дижона. Ему также принадлежали поместье в Норфолке {Норфолк - графство на востоке Англии}, тот большой дом, Мезон-Гренель, в Дижоне и вилла в Монте-Карло {Монте-Карло - город в Княжестве Монако, международный центр игорного бизнеса}. Но большую часть времени он проводил в Дижоне, где в возрасте сорока пяти лет женился на француженке Жанне-Мари Равьяр. Кажется, история была весьма романтической. Жанна-Мари была замужем и рассталась с мужем, а Саймон Харлоу лет десять ждал его кончины.

Джим Фробишер резко шевельнулся, и мистер Хэзлитт, казалось читавший это повествование по рисунку на ковре, поднял взгляд.

– Да, я понимаю, что ты имеешь в виду,- отозвался он на движение Джима.- Конечно, между этой парой могла существовать связь и до брака. Но в наши дни, мой дорогой Джим, на такие вещи смотрят куда более снисходительно, чем во время моей молодости. Кроме того, маленький секрет, известный Ваберскому, должен касаться непосредственно Бетти Харлоу. Я не хочу сказать, что разглашение этой тайны как-то на ней отразиться, но Ваберский, безусловно, думает, что она опасается огласки. К тому же Бетти Харлоу появилась на сцене только спустя два года после свадьбы Саймона и Жанны-Мари, когда стало очевидным, что они едва ли смогут иметь детей. Нет, любовные связи Саймона Харлоу слишком далеки от нас, чтобы придавать им значение.