Юный вестник в кивере и униформе с красным галуном принял решение и исчез в нижнем холле. Телеграмму при несли наверх, и мистер Хэзлитт вскрыл ее. Несколько секунд он разглядывал текст, потом, без единого слова, но с крайне обеспокоенным выражением лица, передал телеграмму Джиму Фробишеру.

Джим прочитал ее:

"Пожалуйста, пришлите кого-нибудь на помощь как можно скорее. Префект полиции вызвал Ано - великого детектива из парижской Сюртэ {Сюртэ обиходное название французской сыскной полиции Surcte nationale "Национальная безопасность" (фр.)}. Должно быть, они считают меня виновной.

Бетти Харлоу."

Телеграмма выпала из пальцев Джима. Она походила на крик о помощи, звучащий в ночи издалека.

– Я должен отплыть с вечерним пароходом, сэр,- сказал Джим.

– Конечно,- слегка рассеянно отозвался мистер Хэзлитт.

Но энтузиазма Джима хватало на двоих. Картина, созданная его воображением, пробудила в нем рыцарские чувства, как часто бывает с одинокими мужчинами. Эта девушка, Бетти Харлоу... Сколько ей лет? Всего двадцать один! Она относилась к угрозам с гордым равнодушием, свойственным ее полу и возрасту, пока не попалась в ловушку, расставленную вероломным негодяем, и теперь молит о помощи.

– Девушки никогда не замечают сигналов опасности,- сказал он.- Они слепо шагают навстречу катастрофе.

Кто знает, какую цепь ложных улик сфабриковал Борис Ваберский, чтобы накинуть ее в подходящий момент на запястья и лодыжки Бетти Харлоу?

– Мы ведь очень мало знаем об уголовной судебной процедуре даже в нашей стране,- с сожалением добавил Джим.

– К счастью.- не без ехидства отозвался мистер Хэзлитт.

Фирма "Фробишер и Хэзлитт" никогда не представляла своих клиентов в уголовном суде. Правда, небольшой штат сотрудников под руководством старого опытного клерка, размещавшийся на верхнем этаже, словно непрезентабельный родственник в богатом доме, занимался подобными делами, но только для клиентов фирмы в нескольких поколениях и в качестве особой услуги.

– Как бы то ни было,- продолжал мистер Хэзлитт, видя беспокойство Джима,- я не сомневаюсь, мой мальчик, что ты окажешься на высоте положения. Но помни, что в этой истории кроется нечто, чего мы не знаем.

Джим переминался с ноги на ногу. Старик повторял это неоднократно, словно попугай. Джим думал о девушке в Дижоне, и ему казалось, что он слышит ее жалобный крик о помощи. Сейчас она уже ни от чего не отмахивается.

– Это подсказывает здравый смысл,- настаивал мистер Хэзлитт.- К примеру, полиция Бата {Бат - курортный город на юго-западе Англии в графстве Сомерсетшир} никогда не стала бы обращаться за помощью в Скотленд-Ярд в подобного рода деле. Для этого им бы требовались твердая уверенность, что преступление имело место, и сомнения в том, кто его совершил. Если полиция Дижона обратилась к этому человеку - Ано...- Он подобрал с пола телеграмму и прочитал ее снова. Его лицо то омрачалось, то прояснялось, как у человека, старающегося поймать ускользающее воспоминание. В конце концов он отказался от попыток.- Тебе, Джим, лучше прихватить с собой оба письма Ваберского, трехтомный роман Энн Апкотт и телеграмму Бетти...- Старик сложил упомянутые бумаги в продолговатый конверт.- Надеюсь, через несколько дней ты вернешься с улыбкой. Хотел бы я видеть нашего Бориса, когда его попросят объяснить эти письма.- Мистер Хэзлитт передал Джиму конверт и позвонил.- Кажется, кому-то не терпится меня видеть?- сказал он вошедшему клерку.

Тот назвал крупного землевладельца, который уже полчаса ждал в приемной, где ему составляли компанию несколько старых книг по юриспруденции в таком же старом застекленном шкафу.

– Теперь можете его впустить,- сказал мистер Хэзлитт, когда Джим удалился в свой кабинет, а когда вошел землевладелец, обратился к нему с упреком: - Почему вы не договорились о встрече?

Но хотя советы, которые он давал клиенту, были четкими и ясными, как и все, которыми славилась фирма, его мысли продолжали играть в прятки с памятью, пытаясь ухватить ее за край юбки, мелькающей и исчезающей вновь.

"Память - женщина,- говорил он себе.- Если я не буду бегать за ней, она прибежит сама".

Но, как и все мужчины, Джереми Хэзлитт не мог не бегать за женщиной. Как только клиент удалился, он написал записку и отправил ее с посыльным, приказав ждать ответа. Посыльный вернулся через час, и мистер Хэзлитт поспешил в кабинет Джима Фробишера.

Джим уже передал свои дела клеркам и запирал ящики стола.

– Я вспомнил, где я слышал фамилию Ано, Джим. Ты знаком с Джулиусом Рикардо? Он один из наших клиентов.

– Да, я его помню,- ответил Фробишер.- Довольно жеманный субъект, живущий на Гроувнор-сквер {Гроувнор-сквер - площадь в Мейфере, фешенебельном районе в центре Лондона}.

– Он самый. Рикардо - друг Ано и очень этим гордится. Они оба участвовали в расследовании одного скандального преступления - кажется, в Экс-ле-Бене {Экс-ле-Бен - город на юго-востоке Франции. Имеются в виду события, описанные в романе А. Мейсона "Вилла "Роза"}. Рикардо даст тебе рекомендательное письмо к Ано и расскажет о нем кое-что, если ты заедешь на Гроувнор-сквер сегодня в пять.

– Превосходно,- сказал Джим Фробишер.

Он отправился на встречу и был предупрежден, что ему следует ожидать от Ано самого разного отношения - от насмешливого и неприязненного до уважительного и дружеского. Сделав скидку на энтузиазм Рикардо, Джим взял письмо и в ту же ночь пересек Ла-Манш. Во время путешествия ему пришло в голову, что если Ано действительно был такой знаменитостью, то он вряд ли сможет, даже по срочному вызову, немедленно упаковать вещи и отправиться в провинцию. Поэтому Джим прервал путешествие в Париже и утром отправился в здание Сюртэ на Ке-д'Орлож {Ке-д'Орлож (Quai d'Horloge) - набережная Часов (фр.), одна из набережных Сены в Париже.}, за Дворцом правосудия.