Шрифт:
– Не всегда можно получить все, что мы хотим.
– Что вы имеете в виду?
– Я не хотел, чтобы это случилось. Правда. Я надеялся, что... Он солдат. Он поймет больше, чем понимаете вы. Иногда ведь бывают...
– Что бывает?
– Потери.
Когда Холли отвела взгляд от телефона, по которому говорила из будки недалеко от своей комнаты в мотеле Ки-Уэста, она увидела в предрассветных сумерках тень человека рядом с зарослями папоротников. В кронах многочисленных пальм начала щебетать птицы.
– Я больше не могу разговаривать, - сказала Холли в трубку.
– Неприятности?
– спросил Алан.
– Скажем так: я не выиграла в тотализатор издателя.
Холли положила трубку.
Бьюкенен выступил из скрывавших его теней. Несмотря на предрассветный бриз, веявший от океана, воздух был очень влажный.
– Я думала, ты пошел относить гидрокостюм я снаряжение, - проговорила Холли.
– Так и было. Я заплатил портье, чтобы он вернул все от моего имени, когда откроется магазин подводного снаряжения.
– Бьюкенен остановился прямо перед ней.
– Кому ты звонила?
Она отвела глаза.
– Ты хотя бы не пытаешься лгать. И по крайней мере у тебя хватило мозгов не звонить из комнаты в мотеле, где звонок будет фигурировать в счете. Хотя это не имеет значения. Территория настолько мала, что автоматические приборы слежения скажут нашим преследователям, что мы в Ки-Уэсте.
– Нет, - возразила Холли.
– Я звонила по частному телефону. Твоим людям он неизвестен.
– Это ты так думаешь. В моем деле я отношусь без подозрения лишь к тому, что сам сделал. Все телефоны подозрительны. Должно быть, тебе действительно было очень важно позвонить.
– Я сделала это для нас с тобой.
– Вот как?
– Я пыталась вытащить нас обоих хотя бы из части тех неприятностей, в которых мы оказались.
– Из какой именно части? В данный момент неприятностей, по-моему, столько, что с избытком хватит на всех.
Холли закусила губу.
– Не лучше ли поговорить об этом, когда вернемся в свой номер?
– Хочешь выиграть время, чтобы подыскать правдоподобные ответы? Нот уж, я думаю, надо продолжить разговор.
– Бьюкенен схватил ее за руку.
– Так из какой именно части неприятностей ты пыталась пас вытащить?
Он повел ее по дорожке. Небо светлело. Бриз подул сильнее. Птицы пускались в полет.
– Ладно. Я хотела тебе сказать, еще когда мы были в Нью-Йорке, - начала Холли.
– Боже мой, это такое облегчение... Я с самого начала знала, что ты в Канкуне, мне удалось попасть в "Клуб интернасьональ" заранее и наблюдать, как ты разговаривал с этими двумя...
– Она чуть было не сказала "торговцами наркотиками", потом оглянулась на погруженную в тень дорожку и выбрала другие слова, чтобы не выразиться слишком ясно вне стен их номера.
– ...Бизнесменами. Причина, почему я...
– Меня сдал кто-то из моего подразделения.
– Бьюкенен открыл скрипучую дверь в комнату. Пораженная Холли резко обернулась.
– Ты это знал?
– Это было единственное резонное объяснение. Кто-то из своих. Больше никто не мог знать, где я буду. Тот же самый человек, который сообщил тебе о "Желтом плоде", "Морских брызгах", группе разведывательной поддержки и о "Виски с содовой". Источником этой информации мог быть только кто-то из моих начальников.
Все еще сжимая локоть Холли, Бьюкенен ввел ее в комнату, включил свет, закрыл дверь, запер ее, подвел Холли к кровати и решительно усадил.
– Кто?
– спросил он.
Холли заерзала.
– Кто?
– Что ты собираться делать? Выбивать ответ из меня?
– Нет.
– Бьюкенен пристально посмотрел на нее.
– Вовремя остановиться. Он положил свой несессер в дорожную сумку, окинул взглядом комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыл, и направился к двери.
– Здесь ходят автобусы, на которых ты сможешь вернуться в Майами.
– Подожди.
Бьюкенен не остановился.
– Подожди. Я не знаю его настоящего имени. Он представился мне как Алан.
Бьюкенен остановился.
– Среднего роста. Полное лицо. Короткие темно-русые волосы. Возраст - за сорок.
– Да. Это он.
– Я его знаю. Некоторое время назад он был моим куратором. Он работает в...
Эта заминка могла быть тестом для Холли. Она решила заполнить пропуск.
– В Управлении.
Ее откровенность, видимо, подействовала на Бьюкенена. Он вернулся к кровати.
– Говори дальше.
– Он очень прямо говорил о том, чего хотел добиться. Он не одобряет участия военных в гражданских разведывательных операциях. Американские военные с оружием, в гражданской одежде и с фальшивыми документами осуществляют операции Управления в разных государствах. Плохо, когда штатского ловят как шпиона. А если шпион оказывается принадлежащим к армейским спецвойскам? И находится на действительной службе? И притворяется штатским? И состоит в ударной группе, предназначенной для свержения недружественных иностранных правительств или для ведения несанкционированной "частной" войны против крупнейших торговцев наркотиками? Если общественности станет известно, до какой степени неуправляемы взаимоотношения между ЦРУ и военными, то конгресс будет вынужден проводить крупномасштабное расследование американской разведывательной тактики. На Управление и так уже оказывается немалое давление. Еще один конфликт, и его могут заменить разведывательным бюро, поставленным в строго ограниченные рамки. Вот чего опасается Алан. Поэтому он вышел на меня и дал мне кое-какую информацию, настаивая на том, чтобы его имя не называлось, а то, что он сообщает мне, приводилось как сведения из надежного правительственного источника. Чтобы мой материал не слишком походил на заранее подстроенный, он не сказал мне всего. Просто набросал достаточно намеков, чтобы в процессе их проверки и увязки я сама добыла доказательств в поддержку легенды о том, будто раскопала этот материал самостоятельно... Что ты так на меня смотришь?