Теперь Лори спала спокойно, и ее дыхание было ровным под действием предложенного доктором лауданума. Морган знал, что боль была невыносимой: пуля прошла под грудью и вышла из тела сбоку. Она потеряла очень много крови, но, если верить доктору, важные органы были не задеты. Он еще добавил, что этой юной женщине очень повезло.

Но в сердце Моргана, который со страхом наблюдал ее борьбу с болью, не раз закрадывалось сомнение. Он стремился отвести от нее беду, но оказался виновным в том, что она оказалась на пороге смерти. Впредь он не подвергнет ее опасности и не заставит переносить такие мучения, как сейчас. Он начинал понимать, что переживать за жизнь любимого человека гораздо тяжелее, чем быть раненым самому. Он понял, что никогда не попросит Лори посвятить свою жизнь ожиданию и страху за него.

Морган посмотрел на Ника, сидевшего напротив. Голову брата украшала шишка неличной с порядочный булыжник. Один из рейнджеров ударил его по голове, когда он пытался выйти на улицу, отвечая на вызов, предназначенный ему. За последние два дня они сблизились, ожидая, опасаясь и страдая вместе. Они даже поговорили о будущем. Ник предложил Моргану поехать с ним в Вайоминг и помочь завести ранчо, о котором он всегда мечтал. Морган выслушал его, но не ответил. Но он уже принял решение: Ник по-прежнему нуждается в нем. Плакаты еще будут некоторое время в силе, и Лори… черт побери, теперь он никогда не покинет Лори.

Айра тоже все понял, увидев лицо Моргана, когда тот поднимал раненую Лори. Капитан даже пожелал ему удачи и сказал, что за ним всегда будет сохраняться место на случай, если он передумает.

Лори открыла глаза, и Морган подался к ней. Она не смогла сдержать еле слышный стон, и Моргану показалось, что этот звук едва не разбил ему сердце.

— Я люблю тебя, — отчетливо произнесла она.

Он наклонился, нежно обнял ее и коснулся ее лица своими колючим лицом, побрить которое у него не было времени.

— И я люблю тебя, сорванец, — запинаясь сказал он, гадая, уместны ли сейчас эти слова, но, взглянув ей в глаза, понял, что вполне.

— Ты, случаем, не согласна выйти замуж за бродягу и бывшего рейнджера?

Ее золотистые глаза зажглись сиянием, способным осветить целое королевство, и она впилась в него взглядом.

— А ты… разве ты уже не… — Она смолкла, подбирая слова. — Я знаю, как много для тебя значит служба…

И тут вдруг последние сомнения покинули его сердце и душу. Лори хотела не только подарить ему свою жизнь, но и гораздо большее. Он все еще не мог поверить, что ему довелось встретить такую любовь. Но он не настолько глуп, чтобы терять ее.

— Я слышал, в Вайоминге строят отличное ранчо, — произнес он дрогнувшим голосом. — У меня и напарник под рукой. — Он взглянул на Ника, и Лори, проследив за его взглядом, увидела неожиданную улыбку Ника.

Она взяла руку Моргана, затем руку Ника и соединила их вместе. Ей не нужно было отвечать на вопросы Моргана. Слезы в ее глазах, улыбка в уголках губ и сияющая сквозь слезы радость послужили прекрасным ответом…

Сидя на Демьене, Морган держал юного Ника на руках и смотрел на жилой дом на ранчо в долине внизу. Это было то самое место, о котором он мечтал уже три года, вплоть до сегодняшнего дня. Но пейзаж внизу изменился, как изменился и он сам. Морган постепенно увеличивал дом с помощью различных пристроек, и сейчас он был просторным, с двумя похожими на распростертые руки флигелями.

Он покрепче обнял сына. Три года. Это казалось невероятным. Теперь он муж и дважды отец. И это все еще поражало его.

Семейный человек и ранчеро. Весьма довольный ранчеро. Он не верил, что сможет оставить службу. Но Лори подарила ему будущее, такое, за которое он благодарил каждый день. Он постепенно пришел к выводу, что посвятил прежнюю жизнь службе рейнджером только потому, что не знал ничего другого и рейнджеры были его единственной семьей. Он стал «совершенным» рейнджером, потому что другого ему было не дано.

Однажды он сказал Лори, что не мыслит другой судьбы, кроме судьбы рейнджера. Но теперь он знал, что в душе у него таилось нечто большее. Теперь он понял, что никогда не станет рейнджером снова. Он уже никогда не сможет действовать без оглядки и без колебаний, уверенный, что действует правильно. Он лишился охотничьей хватки. Ее острое жало затупили покой и любовь. Он наслаждался каждой улыбкой, каждым взрывом смеха Лори. Даже ее укорами, и особенно ими, потому что они всегда кончались взрывом страсти.

К тому же он обожал своих детей, двухлетнего Ника и восьмимесячную Джой, этот пухлый комочек счастья. Он не уставал наблюдать за ними, завороженный каждым поступком малышей, и купался в улыбках, освещавших их лица, когда они замечали его. Ему хотелось дать им все, чего он был лишен когда-то, всю мыслимую и немыслимую любовь и защиту.

Над домом внизу поднялся дымок. Точно так же, как три года назад, когда он был скорее хищником, чем защитником. Три года. Глаза его подернулись слезами, когда он рассматривал свое убежище: теплый, радушный дом, лошади в короле, бык в амбаре. Сотни коров, пасущихся на открытом пастбище, которое он делил с Ником.