Вернувшись, достал еще две бутылки пива, одну для себя, вторую для Бадди.

— Улла настоящая красавица. Вы действительно поженились?

Бадди достал какую-то бумагу.

— Как положено по закону. Со всеми подписями и печатями.

Я посмотрел на свидетельство о браке. Все по-норвежски. В углу — изображение короля Норвегии. Ниже — фамилии Уллы и Бадди. Я вернул бумагу.

— Такого я и представить себе не мог. Женатый Бадди!

— Когда закончится война, я хочу привезти Уллу домой.

— А сможет она там прижиться? Гарлем — не Норвегия.

— Возвращаться в Гарлем я не собираюсь. Поеду в Лос-Анджелес или Сан-Франциско. Мы хотим, чтобы у нас были дети.

— Не рано ли об этом задумываться?

— Да нет. — Бадди рассмеялся. — Улла уже беременна.

— Семья у тебя теперь есть. Значит, тебе потребуются деньги.

Он улыбнулся.

— А ты у нас на что? Прочитав в приказе, подписанном стариком, о специальном проекте, во главе которого поставлен ты, я понял, что о деньгах можно не волноваться.

Я кивнул.

— Сегодня ты отдыхай. А утром я введу тебя в курс наших дел.

Бадди поднялся, взял меня за руку.

— Я действительно люблю Уллу. И хочу поблагодарить тебя от нас обоих.

На следующий день Поль нашел для Бадди однокомнатную квартиру. К тому же он взял Уллу в «Голубую ноту» официанткой. Бадди этому очень обрадовался. Тревожило его только одно: недостаток денег. Того, что он получал, ему не хватало. Не прошло и недели после его возвращения из Норвегии, как Бадди вновь организовал казино.

Сержант Фелдер, под непосредственным руководством которого ремонтировали джипы, покатил на Бадди бочку. Он пришел ко мне, жалуясь, что Бадди втягивает солдат в азартные игры. Солдаты, говорил Фелдер, не только теряют деньги, но и отвлекаются от основной работы.

Я вызвал Бадди. Объяснил ему, что он вредит нам всем и что вызывал его не для того, чтобы он ставил палки в колеса.

Бадди мрачно выслушал меня.

— От карт и костей я в день получаю больше денег, чем мы все зарабатываем за неделю. Я могу отдавать тебе двадцать пять процентов. Столько получает и полковник.

— Ты ведешь себя глупо, — отрезал я. — Тут задействован не только полковник, но и французы, и корсиканцы. — Я достал сигарету. — Ты женился. Твоя жена работает у Поля. Поль — корсиканец. Один из тех, кто устроил эту сделку. Корсиканцы — та же самая мафия. Они контролируют практически все. И именно по их приказу полковник дал добро на увеличение численности механиков. Иначе ты так и сидел бы в Норвегии. Хочешь их разозлить? Хочешь, чтобы нас всех убили?

— Я уже имел дело с мафией. Мафиози не такие уж и крутые. Ниггеры из Гарлема держали их в узде, — упрямился Бадди.

— Ты дуреешь с каждой минутой. — Я покачал головой. — Прежде всего, в Париже нет ниггеров, которые могут поддержать тебя. Тут лишь африканцы, а работают они только дворниками да грузчиками в ресторанах. Французы даже не берут их в армию. И второе, не забывай, что здесь ты — белый.

— А если я не буду допускать к игральным столам наших солдат? Среди французов тоже много желающих.

— Если твои игрища не будут мешать работе — пожалуйста.

— Тогда я буду отдавать тебе твою долю.

— У меня и так хватает хлопот. Пусть играют, но только не в казарме. И я не хочу иметь к этому никакого отношения.

— Полковник берет у меня деньги, — ухмыльнулся Бадди.

— Мне плевать. Его дела меня не касаются.

Наша с Жизель жизнь вошла в размеренное русло. С понедельника по четверг народу в клубе было немного, особенно геев, поэтому Жизель возвращалась домой относительно рано. Зато в пятницу, субботу и воскресенье ей приходилось трудиться на полную катушку. Геи любили ее, и в эти ночи она работала до упора. После выступления ее приглашали посидеть чуть ли не за каждый столик. До четырех или пяти утра ждать ее в клубе я не мог. Все-таки в семь утра мне нужно было быть в мастерских.

И вновь Поль пришел нам на помощь. На неделе он разрешил Жизель выступать только в одном шоу.

Нас это вполне устроило. Я дожидался ее в клубе, а потом мы вместе шли домой.

К концу февраля работа в мастерских кипела. Синий и Серый костюмы получали по джипу через день. Бадди и Фелдер выпрыгивали из штанов, чтобы узнать кто получал эти автомобили, но мы с Полем разработали систему, которая не давала осечек. Вечером я подгонял джип к клубу. Там толстяк называл мне адрес, всякий раз новый. В указанном месте меня поджидал рядовой французской армии, которому я вручал ключи, получая взамен конверт со своей долей. Мы обходились без слов. А минуту спустя подъезжал толстяк в стареньком «рено» и отвозил меня в клуб. В те дни, когда Жизель освобождалась рано, я приносил конверт домой и только утром клал его в сейф. По уик-эндам заскакивал в мастерские и сразу запирал деньги на замок.