— Мистер Гонт, вам назначено на десять тридцать.

Непроизвольно я взглянул на настенные часы. Десять двадцать пять.

Девушка повернулась к охранникам.

— Мистер Джонсон, проводите, пожалуйста, мистера Гонта к кабинету мистера Синклера.

Охранник, к которому она обратилась, кивнул, улыбнулся, но глаза его остались холодными. Я же повернулся и зашагал к лифтам.

— Мистер Гонт, — остановил он меня, по-прежнему улыбаясь. — Нам сюда.

Вслед за ним я прошел вглубь фойе, к отдельному лифту. Он вытащил из кармана ключ, вставил в замочную скважину, повернул и двери кабины открылись.

Он пропустил меня вперед, вытащил ключ, вошел следом за мной в кабину. Как только двери закрылись, зазвенел звонок.

— У вас в карманах есть что-нибудь металлическое? — голос все такой же доброжелательный.

— Только мелочь.

— Что еще? — наверное, на моем лице отразилось недоумение, потому что он пояснил:

— Звонок, который вы слышите, подключен к электронной системе обнаружения металла. Мелочи недостаточно для ее включения.

Должно быть, вы о чем-то забыли.

Он не ошибся. Я вспомнил.

— Портсигар! Серебряный портсигар, который мне подарила девушка, — и я достал портсигар.

Охранник посмотрел на него, взял, открыл дверку на панели управления, положил портсигар в находившееся за ней углубление. Звон тут же прекратился.

Он достал портсигар и вернул его мне с виноватой улыбкой.

— Мне не хотелось бы разочаровывать вас, мистер Гонт, но серебряное лишь покрытие, а сам портсигар из никеля.

Я убрал портсигар в карман, усмехнулся.

— Меня это не удивило.

Охранник вновь повернулся к панели и нажал кнопку. Лифт плавно пошел вверх. Я поднял голову, взглянув на светящийся указатель этажей. Но цифр не обнаружил.

— Как мистер Синклер узнает, на каком он этаже? — спросил я.

Лицо охранника стало серьезным.

— Есть одна маленькая хитрость.

Кабина лифта замедлила ход и остановилась. Я вышел и оказался в небольшой прихожей с белыми стенами. Едва за моей спиной закрылись двери кабины лифта, в прихожей появилась блондинка в черном платье классического покроя.

— Мистер Гонт, сюда, пожалуйста.

Она провела меня в приемную.

— Мистер Синклер примет вас через несколько минут. Вот газеты, журналы. Не хотите ли кофе?

— Не откажусь. Пожалуйста, черный, с одним куском сахара.

Она ушла, а я сел в кресло, взял последний номер «Уолл-стрит джорнэл», открыл страницу биржевых котировок. Акции «Грейт Уорлд Бродкастинг» стоили восемнадцать долларов без шести центов, акции Радиовещательной компании Синклера — сто сорок два доллара с четвертью. От Сентрел-Парк-Уэст меня отделяли не только тысяча световых лет, но и семьдесят две телевизионные станции, пятьдесят региональных зон вещания и пятьсот миллионов долларов.

Секретарь принесла кофе. Черный, горячий, в чашечке из тончайшего фарфора.

— Еще несколько минут, пожалуйста, — улыбнулась она.

— Ничего страшного. Я не тороплюсь.

Я проводил ее взглядом. Походка легкая, уверенная.

Интересно, подумал я, а что бы она сделала, ухвати я ее за попку.

Вернулась она, едва я допил кофе.

— Мистер Синклер просит вас зайти.

Я последовал за ней в кабинет.

Спенсер Синклер Третий выглядел точно так же, как на фотографиях. Моложе своих лет, высокий, стройный, одетый с иголочки. Длинный нос, тонкие губы, квадратный подбородок, холодные, интеллигентные серые глаза.

— Мистер Гонт, — он поднялся из-за стола, чтобы пожать мне руку. — Пожалуйста, садитесь.

Я опустился на стул перед его столом. Он нажал кнопку на аппарате внутренней связи.

— Мисс Кэссиди, меня ни для кого нет.

Сел, и несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Наконец-то мы встретились. Я столько слышал про вас. Вы обладаете редким талантом: умеете заставить людей говорить о вас.

Я промолчал.

— Вам интересно, что о вас говорят?

— По правде сказать, нет, — признался я. — Достаточно и того, что они говорят обо мне.

— Вы, похоже, пользуетесь успехом у женщин.

Я позволил себе улыбнуться. Тут он попал в точку, хотя и знал далеко не все. В частности, и не подозревал о том, что в этот же день, только попозже, я встречался с врачом, чтобы договориться об аборте Барбары, его дочери [2] .

Спенсер взял со стола лист бумаги, вгляделся в него.

— Надеюсь, вы не обидитесь, узнав, что я попросил собрать о вас кое-какую информацию?

Я пожал плечами.

— Это естественно. Я сделал то же самое в отношении вас. Только воспользовался архивом «Нью-Йорк тайме».