– Бузуев закапывать...
– пробурчал Крысан.

У Науменко бородатое лицо сразу вытянулось:

– Да что-о-о вы это, робята...

А бродяг бросило в дрожь.

Конвоиры вошли в избу. Каторжник Науменко подошел к бродягам:

– Бегите, братцы, скореича... Я развяжу...

– Нет, - сказал Лехман.
– Нам все одно подыхать... У нас все кости перебиты...
– Губы его дрожали, брови то лезли вверх, то падали.

Мужики, выпив по стакану, вышли и собрались в путь.

Как ни отказывался Науменко идти с ними, силком принудили.

– Будешь перечить - все твое жительство спалим!
– пригрозил Крысан. Всей деревней придем...

Науменко скрепя сердце на своей лошаденке опять вслед плелся и выпытывал у братанов Власовых, в чем вина бродяг.

Антон шел, бессмысленно озираясь, и ему хотелось громко, на всю тайгу, заголосить или вскинуть вверх голову и завыть диким звериным воем.

А Ванька Свистопляс с Тюлей готовы были броситься пред мужиками, целовать им ноги и молить о пощаде и милости.

Только у Лехмана своя была дума, упрямая. Ей некуда разгуляться: в стену уперлась и бесповоротно встала.

– Бей наповал!!!
– неожиданно крикнул он и враз остановился.

Сзади грянул выстрел: "турка", ружье медвежиное, грохнуло на всю тайгу и раскатилось.

– Ой, ты!!
– дико взвыли братаны Власовы.

Бродяги помертвели.

А Лехман назад посунулся, потом пал на четвереньки и страшно закатил глаза. Орошая пыль кровью из простреленной ноги, он ползал по дороге и сквозь стоны сек подошедшего Крысана:

– Подлец ты, а не стрелок... Гадюка...

– Замолчь, шволочь!
– взмахнул Крысан прикладом.
– Убью...

– Что ты, собака!..
– сгреб его Науменко.

– Удди, дьява-а-л!
– рванулся Крысан.

Он весь был в злобе: захлебываясь, дышал и свирепо таращил глаза и на Науменко, и на оторопевших братанов Власовых.

Цыган далеко впереди лесом шел, песни орал. Как услыхал выстрел, выскочил на опушку и, проверив бродяг взглядом, крикнул:

– Кого?!

Братаны Власовы, высокие, белобрысые, в черных запоясанных армяках, Лехмана на телегу положили. Они мужики смирные: им бы без оглядки домой бежать, да против миру нельзя!

А мальчонка Митька что есть духу полетел домой, в Кедровку, и, вытаращив глаза, хрипло, чужим голосом ревел:

– Уй... уй... уй!..

– Ах ты гнида! Хватай его!
– пугал Цыган, притоптывая на месте.

Но тот бежал, не оглядываясь, поддергивал на ходу штанишки и не переставая выл.

Андрей очнулся и открыл глаза. Над ним голубело небо. Он осторожно приподнялся на локтях и, крадучись, огляделся. Тихо было, кругом кусты, внизу переливалась вода.

– Ловко... вот это ловко...
– криво ухмыльнулся Андрей и закусил вдруг запрыгавшие губы.
– Фу, че-орт...

Он опять лег и закрыл глаза. Долго лежал так, ни о чем не думая, в каком-то полусне.

– Нет, погоди...
– сорвалось у него. Он быстро сел.
– Еще не все кончено... Да...
– Его голос дрожал, срывался, был болезненным и рыхлым.

Андрей крепко сомкнул кисти рук и уставился в одну точку. Он старался сосредоточиться на пережитом. Но все только что происшедшее, такое дикое и непонятное, куда-то отхлынуло и померкло.

"Что это значит? Где Анна? Где Бородулин?
– пытался Андрей повернуть думы и подчинить их себе, но тут же всплывало ненужное: - Надо сапоги новые... хорошо я срезал белку..." - и затуманивало главное: как быть, что делать?

"Надо разыскать Прова", - твердо сказал Андрей, пытаясь представить себе отца Анны: он никогда не видал его. Но мысль, не дав ростков, лениво затихала.

Андрей поднялся и, откинув чуб, вышел на поляну.

А в это время жадно уставились на него два человечьи глаза.

Андрей, учуяв, круто повернулся: у опушки, невдалеке от него, стоял мужик.

– Эй, дядя!
– крикнул Андрей.
– Проведи меня к старосте... Я политический... Из Назимова...

– А-а-а, - остолбенев на миг, протянул Пров.
– Так это ты, змей?.. Он вскинул ружье, подбежал поближе и прицелился.

Андрей стоял неподвижно: ноги не повиновались, и пропал голос.

Но какая-то сила ударила в душу Прова, зарябило в глазах, ружье закачалось, опустились руки.

– Отвела, заступница, - выдохнул Пров, перекрестился и подошел к Андрею.

Тот поднял на него глаза и достал горящим взглядом до самого его сердца.

– Ну, вот... я один... Бей! Стреляй...

Пров разинул рот и не знал, что делать.

– Дочерь моя... Анна... Эх, брат-брат...

Андрей покачнулся.