— Адди, а отец… — У Сары было так много вопросов, которые она боялась задать.

— Ты можешь меня спрашивать обо всем, если хочешь. Я больше не стыжусь, потому что знаю, что не виновата ни в чем. Но что тебе даст, если ты услышишь правду? Тем не менее расскажу ее тебе. Настоящие отношения начались, когда мне было двенадцать лет. До тех пор он только ласкал и целовал меня. А теперь подумай хорошенько, прежде чем задавать мне дальнейшие вопросы.

Наступило долгое молчание, в темноте роились мрачные картины. Наконец Сара проговорила:

— Хорошо, я не буду задавать вопросов. Но я должна признаться в одном, можно?

— В чем же?

— Я всегда завидовала твоей красоте.

Пальцы их рук соприкоснулись на шерсти Рулера.

— А я всегда завидовала твоему уму и способностям. Я думала, что, если буду поспособнее, он разрешит мне приходить в редакцию, как тебе, и перестанет нуждаться во мне по другой причине.

— О Адди! — Сара взяла ее голову и приблизила к своей, так что их лбы соприкоснулись.

— Мир далек от совершенства, не так ли? — сказала Адди. Она хранила относительное спокойствие, когда Сара горько рыдала, но сейчас ее голос звучал так, будто она сама вот-вот расплачется.

Сара же теперь обрела твердость. Она погладила Адди по голове, обняла ее за шею.

— Ты права, дорогая. Мир далеко не хорош. — Они заснули, лежа рядом, не раздеваясь, измученные переживаниями. Среди ночи Адди проснулась, сняла туфли с себя и с Сары, которая только слегка пошевелилась и что-то пробормотала во сне.

— Ложись под одеяло и спи, — велела Адди.

На следующее утро Сара встала поздно и пришла в редакцию с большим опозданием. Лицо ее выглядело как слишком, туго набитая подушка. Патрик глянул на нее искоса и сделал большой глоток из своей фляжки. Джош уставился на нее и заметил:

— Вы очень плохо выглядите, Сара. Вы не заболели?

В голове ее шумело, глаза болели, нос распух. Невозможно было собраться с мыслями. Она побыла в редакции до одиннадцати часов, потом махнула рукой и пошла обратно домой, чтобы лечь в постель.

Позже Адди зашла в ее комнату и осторожно потрясла за плечо.

— Сара, проснись.

Сара открыла глаза, затуманенные сном, силясь понять, почему она в постели среди бела дня.

— О-о-ох, — простонала она, перевернувшись на спину и закрыв глаза рукой.

— Ноа здесь.

Сара пыталась прийти в себя.

— Ты спишь уже четыре часа. Он приходит в третий раз, и я подумала, что теперь тебя пора разбудить. Ты хочешь его видеть?

Сара заставила себя сесть, пошатываясь.

— Нет, пожалуй, не хочу.

Она провела рукой по растрепанным волосам и посмотрела вокруг, пытаясь понять, где она. Солнце играло на подоконнике. У ног ее спала Рулер. На письменном столе лежал журнал, рядом с ним хрустальная ручка.

— Который час?

— Четверть четвертого.

Сара подвинулась к краю кровати и спустила ноги на пол.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. Так что мне сказать Ноа?

— Скажи, что я спущусь через пять минут.

— Хорошо. — Адди пошла к двери. Указав на кувшин и таз, она добавила: — Я принесла тебе теплой воды.

Сара встала, пошатываясь на нетвердых ногах, как новорожденный жеребенок. Она умылась, причесалась и с сомнением посмотрелась в зеркало. Да, выглядела она не лучше, чем утром. Глаза красные, кожа под глазами вспухла, губы распухли. А Адди, наоборот, воспряла. Возможно, Роберт был прав: поделившись своей тайной, она освободилась от тяжелой ноши. Если это так, то Сара чувствовала, что эта тяжесть теперь легла на ее плечи.

Она сменила мятое платье и спустилась вниз. Ноа сидел в холле на кушетке в полной служебной выкладке — с револьвером в кобуре, в коричневом кожаном жилете, со звездой шерифа. В руках его была шляпа, ее подарок. Он поднялся, как только она вошла.

— Привет, — поздоровался он и после небольшой паузы спросил: — Как ты себя чувствуешь?

— Опухшей, слабой и плохо соображающей.

— Я забеспокоился, когда, придя в редакцию, не застал тебя.

— Я провела очень плохую ночь.

— Могу себе представить. Ты, наверное, разговаривала с Адди?

Адди ушла в кухню, чтобы они могли быть вдвоем.

— Да.

Ноа положил шляпу на кушетку, подошел к ней и взял ее за руки. Она скрестила их и отвела взгляд. Оба молчали.

Наконец Сара сделала движение назад, так что ему пришлось отпустить ее.

— Боюсь, я не очень хорошая собеседница сегодня. — Проклятые слезы опять подступили к ее глазам, и она отвернулась, чтобы скрыть их. — Прости меня. Я знаю, тебе это может показаться странным. Да и мне тоже. Мне нужно немного времени, чтобы привести в порядок мысли и чувства.