Она мгновение подумала, затем сказала, что вскоре мы выберемся из болота и станет получше.

Я вынужденно согласился.

Как говорят знающие люди, самое темное время наступает перед рассветом. Это, как и большинство вещей, о которых «говорят», дьявольская ложь. Перед рассветом небо начинает постепенно получать освещение из-за эффекта преломления света в атмосфере. Часы перед нашим первым рассветом на Наксосе казались даже более светлыми от факта, что в облаках были просветы. Дождь ослабел и появились звезды.

Я и в самом деле проснулся, словно для того, чтобы проверить все это. Я был уже готов очнуться от дремы, когда наступила ночь из-за крайней десинхронизации между природными событиями и искусственным днем-ночью на борту "Земного Духа", который сохранялся и на «Ариадне». Ночь на Наксосе была разделена на десять земных часов. Я привык всегда спать до семи (я мог бы ложиться и после семи, если бы не опасался ночных кошмаров). Следовательно, я проснулся за час до рассвета, и загляделся на яркие звезды, чей свет просачивался сквозь щели в "лодочной кабинке".

Я хорошо все видел, это казалось самой естественной в мире вещью.

Когда я двинулся, лодка накренилась и Ангелина проснулась. Можно сказать, она была готова вскочить в любую минуту, ее рука инстинктивно легла на ружье, лежащее у меня на коленях.

— Что случилось? — прошептала она. По крайней мере, это звучало как шепот. Я слышал слова и этого было достаточно, чтобы удовлетворить ее.

Я не стал включать фонарик, просто положил ладонь на ее едва видимую руку, успокаивая.

— Ничего серьезного, — произнес спокойно. — Осмотрись. Подожди пока.

Мне стало неловко, что я говорю как Везенков. Но сказанное ее удовлетворило.

После минутного размышления, во время которого я сосредоточился на вещах практических, прежде всего человеческого сосуществования, почти забыв о традициях галантности, я передал ружье ей, прикладом вперед. Взамен оставил себе сигнальный пистолет. В нем было только два заряда, но грохот был чудовищным, не многие пугаются ружейных выстрелов, но яркой вспышкой можно обратить в бегство кого угодно, включая и тиранозавра.

Я был осторожен и не опускал ноги в воду, когда выбирался на берег. Никаких признаков моего длинношеего приятеля не было. Я постоял в тени ближайшего дерева совершенно спокойно в ожидании, пока не успокоюсь на все сто процентов, возвращая себе уверенность и бдительность. Звезды были все так же ярки, много ярче тех, что мы видим с Земли. Сеть веток, которая протянулась от ствола дерева как раз над моей головой, бросая причудливую паутину очертаний звезд на поверхности, как ореол, окружающий район темноты.

После шести или семи минут, я прошел через паутину решетчатых теней и начал двигаться через густой пролесок так спокойно, как мог.

Что-то размером с небольшую свинью, жирное и длинноногое, метнулось прочь с моей дороги по направлению к воде. Я принял это существо за крупную лягушку, хотя и не смог разглядеть ее отчетливо. Что-то еще вырвалось прямо из-под моих ног, и я тотчас ощутил зубы, вцепившиеся в искусственную кожу сапога. Но безногое существо всего лишь желало убраться с моего пути.

На всякий случай я попытался ступать более осторожно.

Посредине участка открытого пространства лежала область поверхности, где растительность была не столь буйной и запутанной. По крайней мере она выглядела почти плоской. Я направился туда, демонстрируя, таким образом, опасности разведки. Я не побеспокоился спросить себя, почему это выглядело плоским. Ответ же получил тогда, когда достиг этого места и правой ногой ступил на него. Это вовсе не была твердь, это был участок воды.

Я вскрикнул и попытался откинуться на спину, но потерял равновесие. Если бы озерцо было глубоким, я кувыркнулся бы вперед и полностью ушел бы под воду. Но на счастье мои ноги коснулись дна, я тут же вцепился рукой в траву, а левой ногой оперся о заросший травой берег.

Затем, что-то вцепилось мне в ноги, сжав их вместе, и я понял, что попал в беду. Первым делом я попытался разнять эту хватку, но не сумел даже двинуть ногами. Тогда меня начали тащить под воду и я оказался перед перспективой окунуться в грязь, беспомощно пытаясь сохранить равновесие, в то время как что-то продолжало тащить меня к себе.