Я отвернулся от радио, чтобы выглянуть наружу.

— Не беспокойтесь об этом, — сказал я. — Нам следует вести наблюдение.

Ангелина даже не взглянула.

— Зачем? — спросила она.

— В сторону правого борта. Метров двадцать. Над поверхностью появилась пара глаз.

Я смотрел теперь в другом направлении, пытаясь не подавать вида, что я что-то заметил. Ее взгляд тоже был обычным.

— Ты прав, — сказала она. Кем же мог быть один из наших ночных посетителей?

— Глаза по правой стороне у того, что фыркнул мне в лицо, — сказал я. — Но у этого сверху, как раз, чтобы смотреть.

— Ты хочешь стрелять? — Нет. Это может быть она. Как ты думаешь, у них разумный интерес?

— Не болтай, — сказала она. Она провернула пропеллер испытывая, затем стала устанавливать двигатель в рабочее положение. — Направимся в его направлении? — спросила она.

— Он только поднырнет, сказал я. — Мне даже кажется, что он последует за нами. Он мог бы даже постепенно принять наш облик. Возможно, мы напоминаем ему еду.

— Все что у нас есть, это некоторые образцы ткани от мертвых существ на островке, — заметила она. — Я захватила их.

Ангелина завела мотор и направила лодку в сторону нашего движения. Затем я оглянулся назад, на наблюдателя. Он исчез.

— Сможем ли мы убраться с его территории к вечеру? — спросил я ее.

— Не знаю, — ответила Ангелина. — Мы можем вскоре получить новую поломку. Тебе что, не терпится прогуляться?

Особенного желания пройтись пешком я не испытывал, но перебираться вброд мне и вовсе было не по нраву. Я сказал об этом.

Небольшое создание похожее на ящерицу-василиска промчалось через плотики из листвы к бортовому отверстию, демонстрируя как можно бежать с гибким горизонтально качающимся хвостом. Разноцветные насекомые усеяли купол везде, где было пустое пространство, и отдыхали. Светило солнце, но на западе появились крупные облака, которые медленно продвигались к нам. Было очевидно, что нам не избежать и мы все равно попадем под дождь.

Ангелина открыла одну из пластиковых сумок и начала осматривать ее содержимое.

— Эта, молочного вида гадость, которая сочилась вместе с кровью, сказала она, — была необычна.

— Это выглядит как гель, который сочится из мертвых слизняков в смертельных выделениях, — заметил я.

— Существо, на которое ты наступил было беспозвоночным, не так ли? сказала она.

— Верно.

— Но другое было обычной жабой. Нет никакой связи.

— Вероятно нет.

— Беспозвоночные используют тур горное давление для того, чтобы сохранить свою форму, — сказала она. — Ты надеешься на их выделения. Не надейся, что такое же выделение у позвоночных.

— Не много мы сделаем, если будем придерживаться какой-то одной идеи об их биохимии, — отметил я.

— Есть что-то основательно странное в животном царстве их жизненной системы, — упрямилась она. Я не собирался противоречить ей.

— Разумные амфибии невозможны, — сказал я. — Взгляни на пальцы земных лягушек. Нетрудно представить их модифицированными в руки с отстоящими пальцами. Некоторые разновидности жаб очень хорошо хватают, на самом деле. Живя главным образом под водой, они обладают потенциальной возможностью развить крупные головы для того, чтобы говорить. Всматриваясь в это объективно, можно заинтересоваться, почему же лягушки не сделали этого на Земле? Как расточительно изобретать рептилий и млекопитающих, чтобы достигнуть по-настоящему вершинного образца. Если бы условия были бы верны для земных амфибий, путь, который они преодолели здесь… мы могли бы произойти от собственных жаб.

— Бородавки и все такое прочее, — добавила она.

— Не помнишь ли чего-то подобного у тритонов? — спросил я ее.

— Насколько помню, нет.

— Жаль, наше управление этими эксцентричными особями приводит их к вымиранию, — заметил я. — Было бы интересно увидеть тритонов и аксолотлей во плоти. — Еще глаза, — сказала Ангелина. — Снова по правому борту на том же расстоянии. Две пары.

Я посмотрел. Они снова маячили там. Не двигаясь. Только следили за нами и пыхтели.

— Они не используют копья, — сказал я. — Они не могут.

Я не был достаточно уверен, хотя и утверждал так.

— Зонды никогда не отмечали что-либо подобное им, — сказала она.

Мы оба знали, что это ничего не значит. Существует миллион мест на Земле, где вы можете скинуть зонд, который сидел бы годы, но так и не обнаружил бы ничего более интересного, чем насекомые. Вы можете приземлиться посреди зоопарка или национального парка и все еще ничего не увидеть.

Я вызвал «Ариадну» для того, чтобы получить новые точные координаты нашего положения. Дежурный офицер передал данные мне и успокоил меня тем, что мы приблизились к краю заболоченного района и что недалеко уже сухая земля.

— На вашем месте я попытался бы найти реку, — сказал он. — Там большие отмели, поэтому лучше передвигаться глубоководным, с тихим течением, водным путем.

— Я полагаю, вам неизвестно, есть ли поблизости удобная река? спросил я.

— Я не знаю, — сочувственно произнес он. — Но не могу утверждать, что ее нет.

Я поблагодарил его дружелюбно. Когда он попрощался, вмешался другой голос.

— Привет! — сказал он. — Это — Везенков. Заключение было неправильным. Не аллергия. Все скрыто и закончено. Нет вируса. Смерть от яда.