Она просила его пересмотреть свое решение. Это не звучало особенно убедительно. Она не касалась темы разумных туземцев. Это не помогло бы.

Ангелина стала помогать мне паковать багаж, а затем я закрепил ее часть груза у нее на спине.

— Мне уже больно, — сказала она.

— Ситуация вышла из-под контроля, — заметил я. — Джухач по инерции отклонился от курса. Тормоза его осторожности вышли из строя. Я только надеюсь, что Зено занят уговариванием Катрин д'Орсей относительно того, что Святой Троице было бы лучше без их главы.

— Может быть нам следовало работать на Хармалла, — сказала она. Убедить его позволить Джухачу делать все по своему, если только ГПП может быть восстановлена. Позволить Джухачу выполнить его программу… что в том, что это займет двадцать-тридцать лет? Что более важно — планета или шагающие камни?

— Если бы мы знали, что Хармалл согласится с этим, — отметил я, — мы бы значительно проще управились бы с таким вопросом.

— Это тоже можно было бы сделать без труда, если бы мы знали, с какой стороны можно подойти к планете, — сказала она. — Очень хорошо быть хорошим экологом, чтобы угождать политикам… но к какого рода приемлемому политическому решению мы присоединимся?

Я не был готов ответить на это. Я не думал, что было возможным решиться на что-то без знания всего о жизненной системе и опознании существ, которые были бы достаточно разумными, чтобы изготавливать охотничьи копья.

Мы присели перед дорогой. Ангелина была права, боль возобновилась как только мы тронулись, и вещи легче не стали.

— Хвала всем ранним исследователям, — сказал я, когда мы отдыхали в полдень. — Они проделывали подобные вещи играючи. Месяцы двигались через непроходимые джунгли, значительно более грязные, чем эти, без пластиковых скафандров, защищающих от малярии. И они столько совершили всего!

— У них были носильщики, — фыркнула Ангелина.

— Осталась одна длинная ночь, — напомнил я ей. — Скорее всего последняя. Мы легко с этим справимся, а потом будем есть, пить и веселиться.

— Но нужно быть настороже у воды. Убийцы всегда возвращаются к месту преступления.

— Если остаются в живых, — добавил я. Мысль была слишком здравой, чтобы удивляться.

— Могу я воспользоваться радио? — спросила она.

Я вытащил микрофон и передал ей. Она вызвала Зено. Когда он ответил, она спросила:

— Сделали ли вы с Везенковым анализ яда?

— Совершенно определенно, — ответил Зено. — Вам нужна формула?

— Не совсем. Меня интересует происхождение яда. Если его составляющие известны и использовались на Земле, то его могли принести с «Ариадны». Или легко синтезировать? А может быть у него местное происхождение?

— Мы рассматривали эту точку зрения, — задумчиво сказал Зено. Причина, по которой мы не докладывали, это то, что не уверены в ответе. Компоненты те же, что одно время производили на Земле… так меня, во всяком случае уверяет Везенков… для возможной химической войны. Их синтез был бы затруднителен и рискован, но мы не можем твердо гарантировать, что он не произошел посредством некоторых химических взаимодействий, безвредных за пределами купола. С другой стороны, он весьма похож на яды, производимые змеями как на Земле, так и на Каликосе. Он может происходить из местного биологического источника.

— Если бы вам нужно было предположить, — спросила Ангелина, — какому варианту вы отдали бы предпочтение?

— Второй мне кажется более подходящим, — допустил Зено, — но возможность, благодаря которой эти люди были отравлены, казалась весьма неподходящей, и этот пример заставляет меня постоянно быть настороже. Можно легко опуститься до неправильных выводов из-за поспешного теоретизирования.

— Благодарю, — сказала она. — Я буду помнить это.

Когда она передохнула, я спросил:

— Ну и что?

— Видел ли ты что-то с ядовитыми клыками?

— Это ничего не значит.

— Животные, которых они изучали прежде, были главным образом небольшими лягушкоподобными существами и насекомыми. Я полагаю, любое из них могло содержать отраву в своих телах. Обнаружив ее, исчезнувшая женщина могла использовать ее. И это не так уж эксцентрично.

— Мы уже знаем это, — сказал я.

Она покачала головой. После паузы я сказал:

— Ты думаешь, это сделали чужаки, не так ли? Не просто народ-лягушки, но и народ оборотень. Это настоящий ад, земля разворачивается под ногами от такого отхода от вида.

— У исчезнувшей имелась возможность, а не мотив, — спокойно продолжала Ангелина. — У туземцев был мотив, но не имелось очевидной возможности. Все дело в том, чтобы найти недостающий кусок.

— Может быть это первоисточник первого впечатления, которое у меня появилось? — спросил я. — У нас есть охотничье копье и ходячие камни, плюс молочно-алая тина и вид чего-то бегущего. Из этого можно предположить миллион несуразных выводов с помощью самого заурядного воображения.

— Знаю, — сказала она.