– Водку с тоником, - говорит она Бегби, который машет ей у стойки.
– И джин с лимонадом для Эли. Он пошла в туалет.

Картошка с Гевом продолжают разговаривать у стойки, а остальные занимают места в углу.

– Как Джун?
– спрашивает Келли у Франко Бегби, имея в виду его подружку, которая, по слухам, недавно родила и опять залетела.

– Кто?
– Франко агрессивно поднимает плечи. Разговор окончен.

Рентон смотрит утреннюю программу по телевизору.

– Энн Даймонд.

– Чё?
– Келли смотрит на него.

– Я б её, на хуй, трахнул, - говорит Бегби.

Элисон и Келли поднимают брови и пялятся на потолок.

– Не, но, её ж бэбик задохнулся в кроватке. Так же, как Леслин. Малютка Доун.

– Какой ужас, - говорит Келли.

– А на самом деле, класс. Если б девка не задохнулась в кроватке, то подохла бы от ёбаного СПИДа. Ей же самой лучше, блядь, - заявил Бегби.

– У Лесли не было ВИЧа! Доун была совершенно здоровым ребёнком! шипит на него Элисон, вне себя от злости. Хотя Рентон и сам расстроен, он всё же не может не отметить, что, когда Элисон сердится, она всегда начинает говорить на изысканном английском. Он испытывает смутное чувство вины за свою пошлость. Бегби ухмыляется.

– А кто его знает, - клевещет Доузи. Рентон бросает на него суровый, вызывающий взгляд, которым он никогда бы не рискнул посмотреть на Бегби. Агрессия, направленная туда, где на неё не ответят взаимностью.

– Просто я говорю, что никто, на самом деле, не знает, - Доузи робко пожимает плечами.

У стойки Картошка и Гев праздно беседуют.

– Думаешь, Рентс трахнет Келли?
– спрашивает Гев.

– Не знаю. Она разошлась с этим Десом, это самое, а Рентс больше не встречается с Хэйзел. Вольные птахи, и всё такое, да.

– Эта сука Дес. Ненавижу этого дебила.

– ...не знаю этого кошака, это самое... да.

– Всё ты знаешь, сука! Он твой ёбаный двоюродный брат, Картоха. Дес! Дес Фини!

– ...а-а... тот Дес. Всё равно я его почти не знаю. Просто, это самое, сталкивался пару раз с этим чувачком, когда мы ещё были пацанами, врубаешься? Тяжко, Хэйзел на вечерине с другим парнем, это самое, а Рентс с Келли, да... тяжко.

– Всё равно эта Хэйзел - надутая корова. Я ещё ни разу не видел, чтоб она улыбалась. Не удивительно, что она сошлась с Рентсом. Какой кайф лазить с чуваком, который постоянно ходит уторчанный?

– Ага, это самое... тяжко...
– Картошка на мгновение задумывается над тем, не намекает ли Гев на него самого, говоря о людях, которые постоянно ходят уторчанные, но потом приходит к выводу, что это было безобидное замечание. Гев был совершенно прав.

Помрачённый рассудок Картошки обращается к теме секса. Все уже, похоже, успели перетрахаться, все, за исключением его. А он очень любит тутуриться. Но его проблема в том, что трезвый он очень робеет, а пьяный или вмазанный не может связать двух слов, чтобы произвести впечатление на женщину. В данный момент ему нравится Никола Хэнлон, которая, по его словам, чем-то похожа на Кайли Миноуг.

Несколько месяцев назад Никола заговорила с ним, когда они шли с вечеринки в Сайтхилле на вечеринку в Уэстер-Хейлз. Отделившись от остальных, они наболтались вдоволь. Никола оказалась очень общительной, а Картошка, закинутый "спидом", трещал без остановки. Ему казалось, что она ловит каждое его слово. Картошке хотелось идти и идти бесконечно, идти и разговаривать. Когда они спустились в подземный переход, он решил попробовать обнять Николу. И тогда у него в голове всплыли слова песни "Смитс", которую он всегда любил, под названием "Есть свет, что никогда не гаснет":

и в тёмном переходе я подумал

о боже, наконец пришёл мой шанс

но вдруг меня сковал нелепый страх

слова застыли на губах

Морриссэй своим печальным голосом выразил его собственные чувства. Он не обнял Николу и поставил крест на всех своих попытках замолодить её. Вместо этого он заперся с Рентсом и Метти в спальне, наслаждаясь блаженной свободой от необходимости думать, снимет он её или нет.

Картошка добивался секса, обычно, только тогда, когда становился намного напористее. Но даже в этих редких случаях его повсюду подстерегала беда. Однажды вечером Лора Макэван, девица с кошмарной сексуальной репутацией, заграбастала его в баре "Грассмаркет" и потащила к себе домой.

– Я хочу, чтоб ты лишил девственности мою задницу, - сказала она ему.

– Э?
– Картошка не верил своим ушам.

– Выеби меня в жопу. Я ещё никогда этого не делала.

– Э, ага, это было бы... классно, э, это самое, э, хорошо...

Картошка ощутил себя избранным. Он знал, что Дохлый, Рентон и Метти были с Лорой, которая прифакивалась к каждому парню из их компании, а затем переходила к следующему. Вся суть была в том, что они никогда не делали с ней того, что должен был сделать он.