Стало легче, но не намного: куртка была коротка, и обезображенные бедра убитого торчали из-под нее во всей своей ужасающей красе.

— Нет карты, — сказал вернувшийся Гриша. — Черт, ну и зрелище!

Стоявший рядом Тянитолкай вздохнул, крякнул и тоже снял куртку. Глеб благодарно кивнул, взял ее и укрыл ноги Пономарева. Теперь наружу высовывались только порыжелые носки стоптанных кирзачей.

— Другое дело, — сказал Гриша, а Горобец вздохнула с облегчением.

Она даже нашла в себе силы подойти поближе и с расстояния в пять метров осторожно взглянуть на укрытое куртками тело.

— Боже мой, какой кошмар, — сказала она.

— Так ты говоришь, работали ножом? — раздался неожиданно спокойный голос Вовчика. — Острым ножом, да? Слышь, Тянитолкай, а где твой нож?

Все удивленно обернулись к нему. Вовчик стоял, широко расставив ноги и сложив на груди руки, и с нехорошим прищуром смотрел на Тянитолкая.

— Чего? — удивился тот.

— Ты меня слышал. Я спрашиваю, где твой нож?

Тянитолкай презрительно скривил губы и, не торопясь, запустил руку за спину, где у него обычно висел его огромный тесак в меховых ножнах. На его лице медленно, как проявляющаяся на фотобумаге картинка, проступило изумленное выражение. Тянитолкай вынул руку из-за спины. В руке ничего не было.

— Нету, — сказал он упавшим голосом.

— Вот, — спокойно произнес Вовчик. — Вот вам! Я в оборотней не верю, потому что их не бывает. Они, оборотни, не пользуются ножами и не стоят потом над трупом с постной миной, изображая глубокую скорбь. Что, Тянитолкай, тушенка надоела? Или это у тебя такая манера шутить?

Тянитолкай молча шагнул к нему, стиснув костлявые, похожие на две кувалды кулаки. Гриша поймал его за плечо.

— Тише, тише, — сказал он. — Ты, Вовка, все-таки думай, что говоришь. В конце концов, нож у сонного человека стащить — раз плюнуть. Если с этой стороны смотреть, мы все под подозрением. Между прочим, если я правильно понял, ты сегодня встал раньше всех. А может, ты и не ложился?

— Ложился, — процедил Вовчик. — А встал раньше всех, потому что ночью спал, а не шастал по лесу, ясно?

«Горобец была права, — подумал Глеб. — Действительно, чем дальше, тем интереснее». Завязавшийся спор, густо пересыпанный взаимными обвинениями, легко мог бы решить элементарный анализ проб, взятых из-под ногтей у всех членов экспедиции, но сейчас о таком анализе не могло быть и речи. Глебу ничего не стоило отобрать у каждого образцы, но где, спрашивается, он должен их хранить? К тому же у него было предчувствие, что, если так пойдет и дальше, никакие анализы уже не понадобятся.

— Прекратите! — громко, на весь лес, выкрикнула «солдат Джейн». — Немедленно прекратите! Мо-ол-чать!!!

По лесу прокатилось звенящее эхо, и наступила тишина. В этой неожиданной, ватной тишине Горобец повернулась к Глебу.

— Ну, что же вы, специалист по безопасности? Ведь это же ваша работа! Делайте что-нибудь, не стойте столбом! Глеб пожал плечами.

— Я бы с радостью, — сказал он, — да вот лопату мы прихватить не догадались. Теперь придется за ней в лагерь идти.

— Что?!

— А чего, собственно, вы от меня хотите? Чтобы я затеял следствие, уединился в палатке и по одному вызывал всех на допрос? Ну, так это как раз таки не моя специальность. И к тому же никакие дознания нам ничего не дадут. Я не утверждаю, что все мы вне подозрений, но доказать или даже логически обосновать эти подозрения в данный момент просто невозможно. Нож у Тяни… Простите, я не могу называть человека этим идиотским прозвищем. Как вас зовут? — повернувшись к Тянитолкаю, резко спросил он.

— Глеб Петрович, — ответил Тянитолкай.

— Как?!

— Глеб Петрович Жуков, — спокойно повторил Тянитолкай. — А что такое?

— Ничего, — сказал Слепой, потихонечку отходя от шока, вызванного этим сообщением. Не мог же он признаться, что они с Тянитолкаем полные тезки! — Ничего, Глеб Петрович. Просто имя у вас довольно редкое, вот мне и показалось, что я ослышался. Так вот, нож у Жукова действительно могли украсть. Скорее всего, украли, иначе нам останется только признать, что Глеб Петрович нарочно сделал все, чтобы его заподозрили в этом… черт, это даже убийством-то не назовешь!.. в этом зверстве. И вообще, если принять гипотезу о том, что опоили нас именно чаем, получается, что у всех нас имеется алиби. Чай пили все…

— И Пономарев в том числе, — вставила «солдат Джейн».

— Действительно, — сказал Гриша. — Получается, уйти из лагеря на своих двоих он не мог и зарезать его было некому… Слушайте, а может, мы еще спим? Может, вся эта хреновина нам просто снится?

— Всем? — с кривой улыбочкой спросил Вовчик.

— Нет, — не растерялся Гриша, — мне одному. Не знаю, что снится вам, а мне — вот эта дрянь с вашим участием. Это я, наверное, дурацких сказок на ночь наслушался, вот они мне теперь и мерещатся…