— Да, да, я тебя люблю, — пробормотала Калли быстро и тихо. — Теперь встань и веди себя как следует.

Однако теперь, когда Талис затеял это действо, он обнаружил, что ему это начинает нравиться. С каждой минутой толпа вокруг них все прибывала и прибывала, и все смотрели на него. Мужчины смотрели с таким видом, словно вспоминали, как и они когда-то были на его месте. А женщины смотрели так, как будто и в самом деле видели в нем победителя драконов.

Талис схватил подол юбки Калли и почтительно поднес к своим губам.

— Моя прекрасная Калласандра, я не достоин даже поцеловать ваше платье.

— Ну и не целуй! — прошипела Калли в отчаянии, вырывая юбку из его рук.

— Талис! — застонала леди Фрэнсис. — Так не подобает вести себя молодому рыцарю.

— Как же мне еще вести себя, если мое сердце разрывается от любви? Я не помню себя от этой сердечной боли, и все потому, что моя возлюбленная сказала, что она меня не простит. Дорогие, з… зрители! Я опасаюсь, что я вел себя по отношению к ней с непростительным невниманием. О, простите меня, грешного! Как я мог такое совершить? Кажется, я прельстился сияющей красотой других женщин.

— Ну, в этом его трудно винить, — пробормотал какой-то человек, а потом вскрикнул, когда его жена дала ему звонкую пощечину.

— Талис, — быстро зашептала Калли. — Прошу тебя, давай уйдем отсюда куда-нибудь.

— Не уйдем, пока ты не скажешь мне, что ты меня простила.

— Ну конечно, я тебя простила, — торопливо ответила она. — Только встань!

— Ты должна сказать, и что ты меня любишь, и что ты меня простила. И ты должна сказать… — Он ударил себя в грудь сжатыми руками, и бедная обезьяна, которая давно уже там мирно и уютно уснула, завопила от боли и попыталась вырваться наружу из-под его рубашки. Но вместе с тканью, которую она решила прокусить, она прокусила Талису и кожу.

Вскрикнув от боли, Талис выхватил разъяренного зверька из-за пазухи и протянул его Калли. Сделал он это самым демонстративным жестом, на какой только был способен, все еще стоя на одном колене, склонив голову к плечу, одну руку прижав к сердцу.

Увидев это прелестное животное, Калли не выдержала и улыбнулась уголком рта.

— Ну, давай-давай, — пробормотал кто-то сзади, чтобы ее подбодрить. — Возьми его.

Испугал обезьянку внезапно раздавшийся пронзительный голос леди Фрэнсис:

— Талис! Ну все, хватит! Я себя плохо чувствую, ты должен проводить меня домой! И убери скорее эту гадость. — Она протянула руку, чтобы толкнуть руку Талиса и заставить его бросить обезьянку, но бедный зверек, который был порядком напуган непривычными событиями сегодняшнего дня, решил, что наступил момент постоять за себя. Он одним стремительным движением повернулся к руке леди Фрэнсис, и острые зубки немедленно и весьма болезненно впились в ее палец. Тотчас полилась кровь. А когда леди завизжала так, как будто ее насквозь пронзили кинжалом, а Талис, растерявшись от неожиданности, отпустил руку, испуганная обезьянка выпрыгнула и ринулась прочь. Она одним прыжком вскочила на плечо стоящего рядом Аллена и схватила рукой прядь его волос, а когда Аллеи замахнулся, чтобы ее прогнать, она через несколько голов других людей, стоявших рядом, без труда запрыгнула на навес от дождя и оттуда, будучи в безопасности, моргая взирала на толпу народа.

— Ой, Талис! — воскликнула Калли со слезами в голосе. — Не упускай ее, пожалуйста!

Услышав, что она называет его детским именем, Талис понял, что наконец снова завоевал Калли. И как только он это понял, он почувствовал, как силы моментально возвращаются к нему, и вместе с ними его энергия и ловкость. Драматическим жестом выхватив свой меч, он взмахнул им перед своим лицом — как будто давая присягу на верность, — и коснулся холодной стали кончиком носа.

— Ради того, чтобы выполнить ваше желание, моя прекрасная госпожа, я не пожалею своей жизни. Если я не верну вам милое вашему сердцу существо, пусть смерть будет мне наказанием. Да! Я готов взобраться на самые высокие горы, готов пройти сквозь огонь и воду, переплыть океан. Я готов…

— Ты его заговори до смерти, это лучше всего, — вставила Калли, заставив всех вокруг рассмеяться. — Давай-давай, лентяй, ступай, достань обезьяну! — Она улыбнулась. В ее голосе больше не было никакой холодности.

Чувствуя, что таким счастливым, с самого дня его приезда в Хедли Холл, он еще никогда не был, Талис поднялся с колен, быстрым движением сунул свой меч Джеймсу и направился к дождевому навесу, на котором сидела обезьянка, как бы раздумывая, что ей делать. Проходя же мимо Калли, он остановился, взял ее руку и поднял к своим губам, как будто намереваясь ее поцеловать:

— Позвольте, миледи! Только одно прикосновение вашей нежной кожи, только один ласковый жест вашей руки и я…

Он прервался на полуслове, потому что Калли разочарованная тем, что он все еще не достает обезьяну, а продолжает болтать, решительно притянула его голову к себе и звонко чмокнула его в губы.

— Хватит болтать, иди! — воскликнула она, отталкивая его от себя.

Талис направился к стойке навеса под аккомпанемент громкого хохота, ибо на всей ярмарке не осталось уже ни одного человека, который бы не бросил свои дела и не наблюдал бы за развитием действия. Люди взбирались на крыши лавочек, на деревья, а также и на плечи друг друга, чтобы только лучше увидеть.