— Что же он, сейчас внутри меня, что ли?

Нора рассмеялась.

— О, нет, здесь его сознание тогда окажется в теле того мужчины, которым он стал в этой своей жизни.

«Ой, ну и ладно, — подумала я. — К черту все это колдовство и магию, я в этом все равно никогда не разберусь. Пусть мне дадут в готовом виде человека из плоти и крови, а не чье-то сознание».

— Объясните просто: где мне его найти?

— Вы должны ждать, пока он вас найдет.

Я отпустила короткое ругательство сквозь зубы, что заставило Нору посмотреть на меня с осуждением.

— Простите, — покраснела я. — Но я терпеть не могу ждать.

— Вы думаете, я этого по вам еще не заметила? — осведомилась Нора с убийственным сарказмом.

Но теперь наступила моя очередь молчаливо торжествовать. Я послала ей мысль, в которой говорилось, что это именно благодаря своей нетерпеливости я сделала то, что сделала, а то мне пришлось бы ждать встречи с моим Джейми — Тэйви — Талисом еще в течение трех жизней.

В ответ на эти мои бессловесные мысли Нора улыбнулась и задумчиво проговорила:

— Никогда не случается ничего того, что не было предопределено заранее.

— Ого! То есть теперь мне надо поверить, что это было предопределено, что я отравлюсь в начало века, даже несмотря на то, что вы запретили мне это делать?

— А иначе как еще леди де Грей могла умереть в этот самый день, если бы ваш дух не покинул в этот день ее тело? Исторические материалы намекают, что убита она не была. И если в этом поместье и есть действительно какой-то беспокойный дух, то это не ее.

Я подумала, что даже если я, например, задушила бы ее, то это было бы заранее оправданное человекоубийство. Ни в чем не было ни моей вины, ни моей заслуги. Все ведь предопределено.

«А, — подумала я, — какая разница! Какая разница, чья это будет заслуга, если произойдет главное: я получу своего Талиса?»

— Как он меня найдет и когда?

Нора виновато пожала плечами:

— Не знаю.

— Не знаете, значит, — спокойно произнесла я. Она кивнула.

— Но хотя бы что он меня найдет — это вы знаете точно?

— Неточно, — ответила она довольно раздраженно, но быстро успокоилась. — Вы же сами несколько, скажем так, изменили ситуацию. Теперь мое знание о будущем стало… как бы это сказать… ну, я точно не знаю.

Я не удержалась от злорадной улыбки. До сих пор, казалось, Нора знает и понимает решительно все.

Я уже открыла рот, чтобы задать еще один из моих бесконечных вопросов, но она, предупреждая меня, подняла руку:

— Я не могу вам сказать то, чего не знаю. Но если так предопределено, что вы встретитесь, то вы можете бегать от него как угодно: запереться в своей квартире, заколотить дверь и окна и никогда не выходить на улицу, и все-таки он вас найдет.

— Ну, это только если он наймется работать почтальоном в отделе доставки, — сказала я. В то, что она говорила, было очень трудно поверить. Я никак не могла представить себе, чтобы Талис работал мальчиком-почтальоном. Но в то здание, где я жила, допускались только почтальоны. Вокруг этого здания круглосуточно дежурил отряд охраны в двадцать восемь человек. Как это, интересно, он сможет войти туда? Нет, мне самой надо его искать.

— Можно поместить объявление в газете?

— В какой газете? — отозвалась она. — В какой стране? На каком языке?

— А, да, — смутилась я. Я вспомнила, что она уже предупреждала меня, что я должна буду принять свою половину в любом обличий, в котором Господь создаст его на этот раз. Я пробормотала про себя: — А если мне, как всегда, не повезет, и окажется, что сейчас он — девятилетний трансвестит?

Нора расхохоталась:

— Вообще-то это вряд ли.

Итак, мне теперь оставалось одно: отправиться домой и ждать. И я, уже собрав вещи и поднявшись, чтобы уйти, задала последний вопрос:

— Что случилось с телом Катрин?

— Этот старик, Джек… — Она посмотрела на меня так, как будто ждала, что я что-то подскажу.

— Ага, — воскликнула я и только теперь поняла, кто был тот старик. — Это же был Джон Хедли, да? — Я на какое-то время не могла прийти в себя от изумления от этой догадки, потом продолжала: — В эпоху королевы Елизаветы он жил так, что в конце концов все потерял. Он потерял деньги, престиж, семью, даже лишился здоровья. — Стоило мне только вообразить себе его участь, и я сразу дала себе честное слово, что никогда не буду совершать ничего подобного. Нора кивнула, довольная тем, какая у меня память и как я соображаю (по крайней мере, так я решила истолковать ее кивок).