Давеча из дворца целый день бегали: "Где Орлов, где Орлов?" спозаранку опять бегать зачнут, рано или поздно дознаются. И что ей тогда делать? Кто станет ее спрашивать, кто послушается?

Внезапно ее осенило, она поднялась и пошла в столовую.

Григорий дважды открывал при ней тайник, но она не приглядывалась, как он это делал, и теперь долго дергала, тыркала в разные стороны розетки на панели, пока не догадалась повернуть их. Дверь тайника бесшумно отворилась. Домна приготовила удобную постель в башне, потом разбудила Трофима.

Дюжий кучер Григория Орлова обладал всего тремя особенностями, зато были они из ряда вон выходящими:

он мог спать неограниченное время, никогда не удивлялся, ничего не спрашивал и не говорил, обходясь одними междометиями, да и те издавал лишь в случаях крайней необходимости.

– Возьми барина, неси за мной, - сказала Домна Игнатьевна.

Трофим сгреб закутанного в одеяло Орлова, тот застонал.

– Да тише ты, леший, не куль овса ворочаешь!
– прикрикнула Домна Игнатьевна.

Трофим снес барина в башню, положил на топчан.

– Теперь подь сюда, - строго сказала Домна, когда они спустились вниз, и подвела его к углу, в котором из-за лампады печально выглядывал волоокий Христос.
– Вот - крестись перед Спасителем, что никому про барина не скажешь, где он, что он... Ты ничего не видал, ничего не слыхал. Понял? Крестись, идол.

Трофим обмахнулся знамением, будто стряхнул с себя сор.

Домна поколебалась и решила для верности пустить в ход еще одно средство.

– Выпить хочешь?

В глазах Трофима мелькнула искорка оживления, и знающий его сказал бы, что Трофим просто запрыгал от радости. Он тронул усы заскорузлыми пальцами и произнес одну из самых длинных речей в своей жизни:

– Эт-та завсегда можно.

Он бережно осушил бокал, в который поместилось не менее трех чарок, выпятил нижнюю губу и обсосал усы.

– Подь на кухню, заешь там, что есть...

В кухне Трофим отрезал от каравая большую горбушку, круто посолил, но есть не стал, постоял, прислушиваясь, как из живота по всему телу распространяется приятное тепло, и пошел в конюшню. Злющий, кусачий жеребец Гнедой, почуяв хозяина, зафыркал и начал тыкаться бархатными губами, отыскивая его ладони.

– На, брат, эт-та, закусывай...

Вторую половину горбушки он отдал Дочке. Так повелось давно. В редких случаях, когда Трофиму выпадало счастье приложиться к чарке, он не заедал, чтобы не портить удовольствия, за него закусывали любимцы - Гнедой и Дочка. Всегда молчащий на людях, с ними он разговаривал, хотя и немногословно, но душевно, отдавая лошадям не растраченную на людей нежность. Они отвечали ему тем же. Жеребец снова просительно пофыркал.

– Ну, эт-та, разохотился... Скажи спасибо барину - - он повеселился, ты опохмелился... Й-эх, баре...

С этими словами Трофим растянулся на ворохе сена рядом с денником Гнедого и тут же уснул.

Домна Игнатьевна закрыла потайную дверь в дубовой панели и только успела прибрать в спальной, как в дверь громко, требовательно застучали.

– Кого еще нелегкая принесла в эту пору?.. Кто там?

– К капитану Орлову из дворца.

– Нету его. Дома нету.

– Велено проверить самолично.

– Нашел время. Днем приходи, а не ночью.

– Приказано немедля. Отвори дверь. Или позови главного из слуг.

– А я и есть главная. И не отворю, хоть из пушки стреляй.

– Ты пойми - я по высочайшему повелению!

– А почем я знаю? Может, ты лихой человек, грабитель какой?

– Вот дура-баба! Ты погляди в окошко - увидишь, какой я грабитель...

В мерцающем свете шандала появилась бравая фигура гвардейца.

– Погоди малость!
– крикнула ему Домна.

Вояки в кирасах и касках нередко посещали Орлова, она понимала, что в такую форму грабитель не обрядится, и порадовалась, что успела укрыть Григория. Опаски ради Домна растолкала храпевшего на всю кухню Антипу. Орлов мелкую стать любил только в женщинах, и Антипа - кухонный мужик и слуга на все случаи - был рослым и дюжим, почти как Трофим, только молод и безус.

– Вставай, Антипушка! Ломится там какой-то человек, говорит, из дворца...

С трудом разодрав белесые ресницы, Антипа посмотрел на нее:

– Так чо? Прогнать, что ли?

– Со мной пойдем. Только на всякий случай возьми баринову саблю, что ли...

– Не, я лучше это... Способнее!
– сказал Антипа и взял в углу увесистую кованую кочергу.

– Где Орлов?
– крикнул обозленный вахмистр.

– Не ведаю. Барин слугам не сказывает, куда едет.

– Все равно - показывай покои. Приказано самолично проверить.