– А нас в море не может унести?!
– закричала она, наклоняясь к Сашке, чтоб с ним разделить свой страх.

– Бывает! Уносило!
– заорал Сашка, силясь перекричать подводные рокоты мотора.
– А что, страшно?!

Она кивнула, чувствуя, что вот-вот разревется от ужаса.

– Ну вот! А ты боялась! Что приключений не будет!

VIII

Она долго не могла оправиться после переправы и пришла в себя только тогда, когда увидела этих людей под берегом - мрачного, чем-то неуловимо похожего на Николая мужика в прорезиненном оранжевом комбинезоне, молодого парня в гимнастерке и закатанных выше колен штанах, из которых торчали худые, голубые от холода ноги, и мальчика в драной красной кофте, держащего в руках огромную, как ей показалось, рыбу, серебристые бока которой, как кровью, сочились чудным вишневым блеском. А потом она увидела сеть, подтянутую к берегу, внутри которой шевелились тела обессилевших рыб, которые, заражаясь какой-то стадной гибельной тоской, вдруг начинали биться, - и тогда вся сеть трепетала, как живая. Вторая сеть все еще перегораживала реку поперек, и видно было, как рыба, подходя со стороны океана, спешит миновать опасное, взбаламученное место и застревает в ее ячеях, извиваясь и обесcилевая в упрямом недоумении.

– Здорово, братва!
– приветствовал Сашка браконьеров.

Мужик и парень, выбиравшие рыбу из сети, оставили свою работу и что-то забурчали в ответ. Они, похоже, не очень-то понимали, как им теперь себя вести, тем более что Сашка стоял на высоком берегу и им приходилось задирать головы, чтобы увидеть его торжествующее лицо. Мальчишка, напротив, оглядывал незнакомцев с диким, хотя и настороженным любопытством. Неожиданно рыба в его руках рванулась, он не удержал ее и уронил в воду. Ослепшая и задохнувшаяся, она тут же попала во вторую сеть, откуда веяло прохладой материнской речной воды.

– От судьбы не уйдешь, - вдруг мрачно усмехнулся Николай, заметив, что рыба попалась.
– Так, Гриня?

Мужик в оранжевом комбинезоне нехотя глянул на него, но ничего не ответил.

– Что молчишь?
– сказал Николай.
– Не ждал, что свидимся?

– На черта ты нужен, - пробурчал мужик в сторону.

– Ладно, - усмехнулся Николай.
– Свиделись, так здборово.

– Здборово, - нехотя согласился мужик.

– И ты здравствуй, - обратился Николай к парню в гимнастерке.
– Как тебя, эй?

– Меня?
– задубовевшими губами переспросил парень.

– Тебя, тебя...

– Из города он, это... Родственник мой...
– вдруг забеспокоился Мурзилка.
– Помочь, это, приехал...

– Ну а зовут-то его как?
– засмеялся Шварц.
– Или не знаешь?

– Серега, - вымолвил наконец парень загробным, совершенно выстуженным голосом.
– Серега я...

Шварц вдруг изменился.

– А ты, Серега, в городе где живешь?
– вдруг спросил он.

– Я на Морской, где универмаг, - с трудом ворочая языком, отвечал парень.

– Рядом с военкоматом, значит?

– Рядом...

– А номер дома своего помнишь?
– неожиданно встрял Сашка.

– Дом... номер... пять...
– сдерживая дрожь, выцедил парень.

Он казался совершенно измученным, и ей стало жалко его. Ей неприятно было смотреть на его мокрые голые ноги и монотонно дрожащую жилку на тощей шее. Она хотела было даже сказать, чтобы оставили его в покое, но, взглянув на Шварца, она вдруг поняла, что перед нею совсем не тот человек, которого она привыкла видеть рядом с собой.

– Ну вот что, - скомандовал Шварц.
– Хватит болтать. Я пойду с Максимычем протокольчик оформлю, а ты, - обратился он к Сашке, - подгоняй вездеход и всю рыбу - в кузов!

– Да как же это так, господин начальник?
– пораженный, запричитал Мурзилка.
– Может, это, сперва чайку попьем? Чайку, а?

Лицо Мурзилки, который старался и расположить к себе, и разжалобить Шварца, растягивалось в какую-то нечеловеческую гримасу. И, глядя, как в пьяных глазах бригадира закипают слезы досады и самоуничижения, она почувствовала внезапный стыд за то, что сама стоит тут, смотрит на это кривлянье и унижение человека и не смеет даже крикнуть "хватит!", потому что другие бесчувственно не замечают всей мерзости происходящего.

Постепенно до нее дошло, что это и есть то, ради чего она ехала, что ничего эффектнее, чем неприветливый черный берег и туман, висящий над океаном, уже не будет и ничего страшнее, чем посиневшие от холода губы продрогшего парня в гимнастерке и кривлянья Мурзилки, тоже не будет, потому что это и есть браконьеры и их уже поймали. Она никак не ждала, что им придется иметь дело с такими жалкими и беспомощными противниками...

Она видела, как Сашка подогнал вездеход к краю высокого берега, а парень и мужик в оранжевом вновь принялись выбирать рыбу из сети и складывать в грязные, облипшие песком мешки. Сашка эти мешки завязывал веревкой и составлял рядом, равнодушно наблюдая, как идет у браконьеров работа.

Она взглянула на Николая. Тот сидел на краю берегового обрыва, все поглядывая на мужика в оранжевом комбинезоне. "Как надсмотрщик, - подумала она с неприязнью.
– Помог бы, что ли..." Мужик работал, повернувшись к нему спиной, будто чувствуя на себе этот тяжелый взгляд. Он определенно избегал поворачиваться лицом к берегу. Она не успела разобраться со своим неожиданным открытием, ибо сама почувствовала, что на нее кто-то смотрит.

Обернувшись, она увидела мальчика. Он сидел на корточках возле гусеницы вездехода и смотрел на нее. От неожиданности она улыбнулась ему и подмигнула, давая понять, что она не из тех, кто осуждает его за принадлежность к браконьерскому клану. Мальчик не отреагировал. Его большие зеленые глаза глядели на нее без неприязни, но и без тепла, с каким-то настойчивым, но осторожным кошачьим любопытством. Она решительно не знала, как вести себя с ним, и была бы рада, если б мальчишка убрался куда-нибудь, но он все смотрел и не собирался, по-видимому, прерывать это занятие.