— Они соревнуются. — Тара покачала головой. — Мальчишки всегда остаются мальчишками.

Тила улыбнулась. Братья соревновались, но, видимо, ни один из них не мог одержать верх. И они, кажется, не хотели признаваться ни себе, ни другим, что соревнуются.

— Ну, мисс Уоррен, — весело спросил Джаррет, — что вы думаете о Симарроне?

— Он прекрасен, — ответила Тила, стараясь не замечать Джеймса. Проклятие, она ощущала жар голубых глаз, пристально смотревших на нее! — Пожалуй, это самая прекрасная плантация из всех, что я видела.

— Из всех?

— Да. Хотя, конечно, «Голубой лес», мой родной дом в Чарлстоне, кое в чем может сравниться с Симарроном.

— Чарлстон — чудесный город. У нас там родственники, — сказал Джаррет. — Но раз уж вы находите Симаррон столь очаровательным, надеюсь, он станет для вас вторым домом. Не правда ли, любовь моя? — обратился он к жене.

— Надеюсь, что так, — искренне отозвалась та, — хотя эти земли иногда внушают ужас.

— Они полны варваров и диких существ, — усмехнулся Джеймс. Тила, вздернув подбородок и обернувшись, встретила его вызывающий взгляд.

— Думаю, мне уже встречались подобные создания, — спокойно заметила она. — Кроме того, — добавила девушка, обращаясь к Таре и Джаррету, — «Голубой лес» находится вблизи болот и лесов, хотя и не таких диких, как здесь. Вот там я и обнаружила, что большинство Божьих созданий становятся кровожадными, чувствуя угрозу или страх. Если же им бояться нечего, то они вполне сносны.

— Есть существа, которых нельзя приручить, — возразил Джеймс.

Тара, не понимая подтекста разговора, заметила;

— Никто еще не приручил гремучую змею, так что будь начеку в лесу.

— Я буду осторожна. — Тила с мрачной улыбкой взглянула на Джеймса.

— Ты показала мисс Уоррен всю плантацию? — спросил Джаррет жену.

— Мы были везде, где безопасно.

— Вы обе, наверное, голодны и хотите пить. Пожалуй, нужно вернуться домой и посмотреть, что предложит нам Дживс.

— Поскольку я надеялась, что ты, завершив дела, присоединишься к нам, то попросила Дживса организовать ленч на веранде. День просто чудесный. Пока еще прохладно, но солнце так пригревает!

— На веранде — это замечательно! — обрадовался Джаррет.

Супруги обменялись улыбками. Тила подумала, что они на редкость красивая пара. Ей снова стало больно и захотелось исчезнуть. Девушке казалось, будто она наблюдает что-то глубоко личное, хотя они даже не касались друг друга.

Тила отвернулась. И встретила взгляд другого Маккензи — такой оценивающий, что ее бросило в жар. Она не могла избавиться от мыслей о прошлой ночи и все думала, бывают ли настоящие леди настолько близки с мужем даже после десяти лет супружества. Это, конечно, не так уж важно, но Тила чувствовала себя растерянной и обескураженной, размышляя об этом. Она разделила с Джеймсом такое, что ни с кем и никогда не сможет разделить. И это пугало ее.

Но он уже был женат, глубоко любил и поэтому скорее всего не понял бы ее чувств. Тила и сама т толком не понимала.

— Давайте вернемся домой, — предложила Тара. Она поехала впереди с Джарретом. Вот так само собой и получилось, что Тила оказалась позади них, рядом с Джеймсом. Небольшое расстояние между двумя парами постепенно увеличивалось.

— Вы все еще здесь, — промолвила девушка через несколько мгновений. — В Симарроне.

— Да.

— Останетесь?

— Ненадолго. Мне нужно кое о чем позаботиться.

— О!

Помолчав, Джеймс любезно осведомился:

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Конечно. А почему должно быть иначе? Он выгнул бровь.

— Возможно, вы еще не осознали этого, но в вас… что-то изменилось навсегда.

— Я чувствую себя прекрасно и не настолько наивна, чтобы нуждаться в вашей заботе. Поэтому нет необходимости держаться со мной резко и грубо…

— Я не был груб.

— Значит, это жестокость.

— Что?!

— Может, дело в вашем отношении, в том, как вы излагаете мысли, в том, что стоит за ними…

— Ах, покорнейше прошу простить меня. Вам не нужна моя забота? Чего же вы хотите? Вечной благодарности за то, что столь нежная и невинная леди позволила мне лишить ее девственности?

Бросив на него разъяренный взгляд, Тила пустила лошадь вскачь. Джеймс нагнал ее и схватил за руку.

— Простите. Возможно, я и в самом деле груб. По правде говоря, я очень сожалею, что так мало задумывался о своих действиях. — Девушка не сводила с него глаз. Он грустно улыбнулся и добавил:

— Но пожалуй, не раскаиваюсь в самих действиях.