— И без охраны.

— Не упрекайте дочь за то, что мы оставили на берегу нескольких солдат, майор. Я не знал, что им приказано сопровождать ее, — вмешался Джаррет. — Поверьте, в этом виноват я.

— На территории Флориды слишком опасно, — бросил Уоррен. — Поэтому и необходима постоянная охрана.

— Но не в моем доме, — возразил Джаррет. — Хотя, майор, насчет опасности вы совершенно правы. Вообще-то странно, сэр, что человек, столь занятый на войне, отважился привезти сюда дочь. — Джаррет смягчил колкость любезной улыбкой. Однако Уоррен пренебрегал любыми колкостями.

— Я военный, сэр, а жены и дочери военных часто ожидают их сразу за передовой. Но, господин Маккензи, и вы, и ваша прекрасная жена, вероятно, когда-нибудь заметите, что дочери бывают столь же непредсказуемы, как болота. А вот этой лучше находиться рядом со мной, где бы я ни был. Хотя, признаюсь, отдав распоряжение доставить ее, я рассчитывал обосноваться в Тампе. Но генерал Джесэп неуклонно продвигается вперед, поэтому чаще всего я сейчас оказываюсь в самой глуши. Я приобрел дом в Таллахасси, но не успел толком осмотреть его, поскольку неприятель нарушил соглашение, достигнутое в марте, Джеймс понимал, что Уоррен провоцирует его на спор, но не хотел с ним связываться.

— Таллахасси далеко отсюда, — равнодушно обронил он.

— Безусловно, — согласился Уоррен. — Но это не важно. Мне еще не скоро удастся добраться до своих владений и обеспечить Тиле крышу над головой. Впрочем, не заблуждайтесь, она смелая девушка. Упрямая и волевая, так что вполне осилит любой путь, который мне предстоит проделать.

— Там много опасных воинов, — напомнил ему Джеймс.

— Я и сам опасный человек, — решительно отозвался Уоррен. — И чрезвычайно осторожный.

В этот момент из дома вышел Дживс с большим серебряным подносом. За ним следовала маленькая девочка с подносом поменьше. На нем лежали серебряные приборы, завернутые в салфетки.

— Майор Уоррен, — проговорила Тара, пока Дживс и девочка накрывали на стол. — Прошу вас разделить с нами ленч.

— С удовольствием. — Он обратился к Джаррету; — Мистер Маккензи, поскольку я ожидаю возвращения Харрингтона к завтрашнему дню, надеюсь, вы позволите моему кораблю задержаться у вашей пристани?

— Разумеется, сэр, но только помните: я не допущу никаких боев в моих владениях.

— Едва ли здесь есть с кем воевать, не правда ли, сэр? — Уоррен бросил взгляд на Джеймса.

Тот указал на лес, темневший за границами владений Джаррета:

— Сэр, вам Известно, что по ту сторону Уитлакоочи действуют отдельные банды. Но ни один семинол не придет сюда воевать, в этом я абсолютно уверен.

— Значит, они держатся поблизости!

— Мой дом на нейтральной территории, — сказал Джаррет. — Генерал Джесэп знает это.

— А Оцеола знает?

— Разумеется, — отрезал Джеймс.

— Давайте присядем, — предложила Тара. Все опустились на стулья, стоявшие вокруг стола. Джеймс оказался между Тилой и Уорреном, а его брат — между Тилой и Тарой. Та, как образцовая хозяйка, быстро налила Уоррену лимонада, стремясь во что бы то ни стало прекратить опасный разговор.

Впрочем, почти каждая тема в присутствии Уоррена становилась опасной.

— Жаль, сэр, что вы не приехали сюда на день раньше, — промолвила Тара. — Иначе увидели бы, какие замечательные вечера бывают у нас.

— Да, жаль. Я хотел бы сам представить Тилу молодому Харрингтону. Надеюсь, она поняла, что он прекрасный человек.

— Исключительный, — холодно согласилась Тила. На столе стояли корзиночки со свежеиспеченными булочками, ветчина в соусе из изюма, ранняя зелень. Тила машинально передавала блюда соседям по столу.

Себе она взяла совсем маленькую порцию и едва дотронулась до еды, ибо была крайне напряжена. «Уоррен лишил ее аппетита», — подумал Джеймс, внезапно осознав, что хочет воевать с отъявленным мерзавцем Уорреном, безжалостно истребляющим индейцев, не только по этой причине. Джеймсу было невыносимо видеть, что этот человек имеет такую власть над падчерицей.

— Прекрасно! Я рад, что ты еще сохранила благоразумие, дочь. Я не позволю тебе повторить то, что ты совершила в Чарлстоне. — Никто не задал ни единого вопроса, однако Уоррен решительно продолжал:

— Только представьте себе, миссис Маккензи. Отец делает все для дочери, кстати говоря, приемной. Я устраиваю для нее блестящий брак, и в самый разгар церемонии она заявляет, что не намерена почитать мужа, повиноваться ему, поворачивается и уходит от алтаря! Не могу передать, какой позор и какое унижение мне пришлось пережить в тот день!

Тила в упор посмотрела на отчима:

— Я с самого начала отказывалась выйти замуж за Джереми Лантро. Никто не прислушался к моим словам, кроме доброго священника. Я не хотела никого обидеть или унизить.