Шрифт:
— Я хотела помочь…
— Черт побери! Ты не можешь помочь! Ты не имеешь никакого отношения ко всему этому. Отправляйся домой!
— Ты же остаешься, — с вызовом заявила она. — Вот и я так решила.
— Ты уедешь!
Девушка покачала головой, внезапно осознав неуместность подобного разговора.
— Ты должен поскорее уйти, — сказала она. Джеймс горько усмехнулся:
— Мне известно, что ходят слухи о том, что я помог бежать семистам индейцам, а перед этим похитил белую девушку и творил с ней Бог знает что.
— Никто не верит этому…
— Кое-кто верит.
— Ты должен уйти! — настойчиво повторила Тила, понимая, что он Прав.
Джеймс сердито погрозил ей пальцем:
— Это ты должна уйти. И будь уверена, я позабочусь об этом.
— Замолчи, Джеймс, это глупо. Нельзя, чтобы тебя схватили в самой гуще схватки.
— Но я и так в самой гуще, — заметил он. — И здесь мы явно по разные стороны.
— Джеймс…
— Брэндейс! — вдруг громко позвал он.
— Тише! Что ты делаешь? Ведь кто-то наверняка услышит! — Девушка вскочила и настороженно посмотрела, не устремились ли солдаты на звук его голоса. Однако никто, видимо, не услышал Джеймса.
Между тем он взвалил воина на плечо, вероятно, желая показать ей, сколь ничтожна и смертельно опасна грань между двумя мирами.
— Твой друг нуждается в помощи! — сердито воскликнула Тила.
— Я присмотрю за ним.
Девушка чуть не вскрикнула, когда Джеймс шагнул к ней, схватил ее за руку и прижал к себе. Она потупилась, не желая показывать ему, что испытывает от его прикосновения, а особенно от того, что он жив и здоров. Потом украдкой взглянула на него.
Джеймс явно злился и, возможно, презирал ее.
— Отпусти меня. Иди и займись своим другом!
— Я, конечно, займусь им, но также и вами, мисс Уоррен. Проклятие! Держи свою прелестную белую попку в Симарроне или вообще убирайся из Флориды, иначе я займусь тобой. Предупреждаю тебя: больше никогда не появляйся на поле битвы.
— Но, Джеймс…
— Помни: белые не всегда побеждают в сражениях, а меня может не оказаться поблизости. Хорошие или плохие индейцы захватят тебя и убьют!
Он отпустил ее руку, но глаза его угрожающе полыхали. С этими словами Джеймс скрылся за деревьями.
И Тила осталась одна.
Глава 12
Когда сторожевой корабль подошел к причалу Симаррона, Тила вдруг поняла, что вновь совершила опрометчивый поступок. У причала стояли крайне встревоженные Тара и Джаррет. Тара заключила в объятия забрызганную кровью девушку.
Джаррет, однако, не скрыл неудовольствия.
— Тила Уоррен, неужели вас нужно держать под замком? Мы поклялись позаботиться о вашей безопасности, а вы безрассудно рискуете собой! А ведь я дал слово чести. Кроме того, вы заставили нас волноваться и до смерти напугали.
— Простите, мне очень жаль! — Спрятавшись за спиной Тары, Тила презирала себя за трусость и глубоко раскаивалась в содеянном. — Простите, но я сама так испугалась…
— Так испугалась, что кинулась прямо в бой? — осведомился Джаррет.
— Я… я должна была увидеть… — пробормотала она. Видимо, Джаррет понял, что девушкой руководил страх за Джеймса. Или страх найти его мертвым.
— Что сделано, то сделано, — устало проговорил он. — Но когда Джон Харрингтон и доктор Брэндейс спустились по трапу, в голосе Джаррета звучало возмущение:
— Джон!
Джон Харрингтон покраснел.
— Джаррет, я не собирался брать ее, честное слово не собирался.
— А я вот очень рад, что девушка оказалась у нас на борту! — Брэндейс пожал руку Джаррета. — Мисс Уоррен была просто незаменима. Думаю, наши раненые выживут благодаря тому, что она оказала им и мне неоценимые услуги.
— Если бы только такие услуги могли сохранить жизнь, — недоверчиво бросил Джаррет.
— Но все уже позади, — заметила Тара. — Тила выдержала крещение кровью: посмотри на нее. Идемте в дом. — Она обратилась к девушке:
— Ты примешь горячую ванну и выпьешь чаю с бренди. Джон, вы с нами?
Тот покачал головой:
— Спасибо, Тара. Мы останемся у причала почти до рассвета, позаботимся о раненых, а потом быстро направимся к заливу Тампа, поскольку многих нужно доставить в госпиталь в форт Брук.
— Полевая хирургия — это лишь тактика выживания, не более, — заметил доктор Брэндейс. — Мисс Уоррен, позвольте сказать, что на поле боя вы куда полезнее, чем ваш отец.
Джон Харрингтон бросил на него многозначительный взгляд: