— Значит, боги сердиты на тебя? — поинтересовался я. Теперь не стоило отправлять рабыню к Черному — я догадывался, как управиться с ней и ее колдовством.

— Да, хозяин, — прошептала она. — Смотри. Темный палец рабыни устремился в небо. Я посмотрел, но ничего не увидел. Тучи как тучи. При таких можно и в море выходить…

— Скоро Оботала пошлет злую огненную стрелу, и она убьет духов-предков. Они перестанут охранять меня, пока не возродятся от матери-реки Ойи.

Громовая стрела, вода… Она говорила о дожде! Обо-талой она называла нашего Тора, а Ойей — Фрею! Теперь я понимал ее страх. Опасно сердить громовержца Тора или дарящую урожаи Фрейю…

— Слушай, — сказал я. — Я знаю бога, посылающего огненные стрелы. Я сам из рода детей Одина: я — берсерк. Ты слышала, об этом?

— Берсерк? — Рабыня округлила глаза. — Да, я слышала. Так говорил о тебе хозяин Ральф. Он очень тебя боялся. Ты — сын Одина?

— Да, я потомок бога. Не знаю, как его называют в вашей земле, но он повелевает всеми, даже твоим Оботалой.

Она обрадовалась:

— Это великий Олорун! — И вдруг опустилась на землю, протягивая ко мне руки: — Прости, хозяин! Я ничего не знала! Я не знала, что ты сын Олоруна! Хозяин Маавия запрещал говорить об Олоруне, он велел кланяться только Аллаху! Но я всегда чтила предков! Не казни меня, могучий Бер-Серк! Я ничего не знала!

Девка сдалась. Должно быть, прежние владельцы здорово потрудились, перемешав в ее голове разных богов. Я ухмыльнулся. Все складывалось как нельзя лучше, Даже не понадобилась помощь Трора. Теперь я знал, как подчинить ее своей воле. Достаточно лишь напомнить о клейме. Но где же я его видел?

— Как тебя зовут?

— Джания.

Ax да, так называл ее Ральф.

— Теперь ты будешь служить мне, Джания. Ты будешь сытно есть и спать в тепле, но перестанешь возносить хвалу Аллаху. Я, дитя бога Олоруна, запрещаю это. Поняла?

Преданно глядя на меня, она часто закивала. После этого разговора рабыня повсюду следовала за мной и даже спала у входа в мой шатер.

— Чем ты приручил черную? — смеялся Трор. — Она ж за тебя любому горло перегрызет!

При этих словах он делал выпад в мою сторону, и пустоголовая рабыня с рыком кидалась наперерез его клинку. Все хохотали, но я не смеялся. Близилось лето, и мне было не до развлечений. Не давали покоя тревожные вести с юга, где осел Рангфред. И он, и Хакон готовились к большой битве.

После женитьбы ярл редко появлялся в Нидаросе. Он ездил на север и собирал войско, а в усадьбе заправляла его молодая жена Тора со своим братцем Скофти Новости. Хакон доверял Скофти как никому другому. Новости всегда и всюду был на стороне своей сестры, а значит, и на его. А еще Скофти знал, что если поход Хакона удастся, то изрядный кусок отвоеванных у Рангфреда земель станет его добычей. Он не мог дождаться битвы, но мне и моему хирду надеяться было не на что. Я не собирался подставлять наши головы под мечи врагов ради ласковых слов ярла и небольшой доли в добыче. Я думал об ином походе. И почему-то в памяти настойчиво всплывало клеймо рабыни. Оно значило что-то очень важное, но что — я не помнил. Разрешил мои сомнения Трор. Как-то я сидел у огня, кончиком меча рисовал на полу круг и старательно вычерчивал в нем незнакомые руны, а Трор устроился рядом, заинтересованно поглядел на мой рисунок и ухмыльнулся:

— Вспоминаешь Орма, Хаки?

Я покачал головой. Я вовсе не думал об Орме…

— Да ладно, я ж все понимаю, — отозвался Черный. — Иногда сам грущу о нем. Странно только, что из всех его походов ты вспомнил именно этот, южный. Тем летом Орм сговорился с Торфинном Раскалывателем Черепов, и мы вместе отправились на юг. В Нервасунде [68] мы налетели на арабские корабли. Кажется, их называют дромонами [69] . Они стреляли огнем и здорово нас потрепали а добыть удалось всего лишь маленький кусочек золота. Орм подарил его твоей матери…

Теперь я вспомнил золотой амулет, который всегда висел у матери на шее. На нем стояло это проклятое, не дающее мне покоя клеймо! Орм часто брал его в руки и повторял: «Если б только я знал это место! Если б знал!»

Тогда проклятые арабы утопили три драккара Торфинна. Они кричали об Аллахе, халифе и святой вере. Уж лучше бы сказали о том, где их халифы берут золото, которым отделывают свои дворцы, — проговорил Трор.

Я сердито махнул рукой. Его болтовня мешала думать, а подумать было над чем… Рабыня из земель халифа, золото халифа, одинаковое клеймо на золоте и на рабыне, ее страх выдать что-то тайное, известное лишь богам и…

Я вскочил и стер рисунок ногой. Трор поднял голову.

— Джания! — рявкнул я. Дремавшая возле дверей рабыня темной змеей проскользнула между воинами и припала к моим ногам:

— Слушаю, хозяин.

Я глядел на нее и размышлял. Джания так боялась своих богов, что вряд ли расскажет все по доброй воле. Надо что-то придумать… Что-то более страшное для нее, чем нарушенная клятва богам.

— Зачем тебе девка? — наивно спросил Трор.

— Заткнись, Черный! — рявкнул я и быстро перешел на язык эстов: — Заткнись и сооображай! Девка ничего не должна понять…